Болевой порог - Ольга Вечная

Я все время шла за какой-то целью: дотянуть до садика, накопить на первый взнос, не дать обмануть себя при продаже квартиры, а потом покупки и так далее и тому подобное. А вчера мы просто… я даже не знаю, как ещё назвать то, что мы делали. Отрывались? Я ни о чем не беспокоилась, словно в моей жизни нет проблем, мы много смеялись и маялись дурью.

Единственное, с чем я не смогла справиться, - так это с потребностью помыться. Под утро проснулась от мысли, что грязная.

Обнаружила, что у Морева ужасно волосатые ноги. От холода это, видимо, не особенно спасает, и он трогательно скрючился на краю. Окно закрывать не стала, вместо этого укрыла его одеялом, сходила в душ, переоделась в футболку и свежее белье - брала с собой, так как планировала поехать к Артему. И прилегла на другой край кровати.

Честно говоря, я даже постирала стринги. Черт, они же сушатся на батарее, надо первой попасть в душ. Не надо ему на них смотреть: высмеет мой красный разврат.

- Я бы себе не простил, - признается Захар вдруг. - Сразу крест на мне, как на человеке.

Ну ещё бы.

Нет, ну вы слышали? Прямо крест.

Уголки губ дрожат и норовят опуститься, но я с этим справляюсь.

Поборов обиду, произношу уже почти спокойно:

- Не волнуйся так сильно. Во-первых, я не бываю настолько пьяной, чтобы с кем-то переспать и забыть об этом. И вчерашний вечер - не исключение. Пусть я ужасно устала из-за подготовки к корпорату и, собственно, от самого корпората, а потом нашего безумного трипа, но была в полном сознании. Во-вторых, я бы никогда не легла спать рядом с тобой, если бы даже на секунду допустила мысль, что ты видишь во мне женщину.

Готово. Я молодец.

Морев вместо кивка вдруг резко поднимает свои разноцветные и какие-то особенно яркие сегодня глаза и заявляет пылко:

- Вообще-то я вижу в тебе женщину.

Что-то он тупит с утра. Или я выражаюсь путано.

- Я имею в виду, что ты не воспринимаешь меня в сексуальном плане.

- Воспринимаю. Даже больше, чем хотелось бы, потому что мы работаем вместе. И потому что после того, что я с тобой делал, это может только напугать тебя.

Кровь ударяет в лицо быстрее, чем я осознаю смысл сказанного.

- Я каждый день это гашу в себе, - быстро продолжает он, поднимаясь и присаживаясь на край матраса. Почему он так хорош даже во вчерашней мятой рубашке?

Черт.

Черт!!

- Что ты несешь, - смеюсь нервно, качаю головой. - Морев, давай заключим пакт: никакого благотворительного флирта до утреннего кофе.

А то я что-то туго соображаю.

- Я хочу тебя, Соня. Сейчас. И вчера вечером хотел. Я часто представляю, как целую тебя или как занимаюсь с тобой сексом, и уж поверь, благотворительности там нет совсем.

Он издевается.

Он снова надо мной издевается.

От невыносимой обиды глаза начинает жечь.

- Часто? - выплевываю горько.

- Слишком. Прости меня за это, но отрицать глупо, что ли. Я теперь о себе крайне высокого мнения: засыпая, поклялся ничего не делать - и, судя по всему, не сделал. Но блядская натура могла взять верх, потому что такого опыта у меня раньше не было. В смысле, спать рядом с такой, как ты. И я… перепугался так, что меня до сих пор выворачивает от одной мысли, что я мог сделать с тобой что-то против твоей воли. Пока ты вот так же испуганно замерла, как сейчас. Ровно так, как замирала в школе.

В горле пересыхает, и я сглатываю слюну с трудом. Мне жарко, я, кажется, даже потею, и от этого становится стыдно. А он так смотрит, словно говорит правду.

И меня разрывает новыми страхами.

Вот сейчас это случится: он засмеётся.

Высмеет меня. И мне надо быть готовой поддержать и ответить остроумно.

Что же так больно-то. Что же я дура такая, тянусь к нему и всей той боли, что с ним связана.

Пусть я давно обросла броней, но все, что касается моей женственности, по-прежнему очень ранит. Эта часть личности всё ещё уязвимая.

- Что за глупости. Ты не можешь хотеть меня.

- Ты себя, блин, в зеркало видела? - спрашивает не без раздражения.

- Видела, конечно.

- А глаза свои? Твои глаза - это отдельная катастрофа.

- Что за бред.

- Мои слова не бред.

- Мы сейчас сильно поругаемся.

- Из-за того, что ты сексуальна?

- Я не могу быть для тебя сексуальной!

- Хочешь фактов? - зло спрашивает он. - Будут тебе факты. - Он встает, отходит на шаг, резкими движениями расстегивает брюки и оттягивает вниз пояс.

А я не успеваю закрыть глаза или отвернуться. Здоровенный член оттягивает трусы, и я ничего не могу поделать, кроме как приклеиться к нему взглядом. На зеленой ткани боксеров, рядом с четкими очертаниями головки члена, есть несколько влажных пятен, словно смазка уже выделилась, и он готов заняться сексом сию секунду.

Выше резинки трусов рыжие густые волосы на плоском животе, поднимающиеся дорожкой до пупа. Я снова опускаю глаза ниже, и член, будто я физически до него дотронулась, дергается.

Я отшатываюсь и округляю глаза:

- Ты совсем долбанулся, Морев! - мой голос звучит хрипло, и я злюсь на себя за это. Тело при этом горит все сильнее, и я понимаю, что схожу с ума, еду рассудком. Внизу под ребрами закручивается тугой болезненный узел, что совершенно противоестественно в нашем с ним случае. - Штаны надень!

Он слушается и рывком подтягивает их. Так же злобно застегивает пуговицу.

- Посмотрела? Ещё факты нужны?

- Господи.

- Я не предлагаю тебе секс. Расслабься, насколько это вообще возможно в текущем дурдоме. Но не надо мне говорить, чего я хочу или, что ещё важнее, чего и кого я не хочу. Я с этим сам как-нибудь разберусь. И да, Соня, я тебя хочу. Ты не обязана ничего с этим делать. Но не надо говорить мне, что я этого не чувствую. И на мой вкус ты охуенно горячая. И только поэтому я перепугался до смерти, потому что прямо этой ночью мне снилось что-то грязное, что делали мы вместе, и я спросонья не разобрался, где закончился сон и началась реальность. Будешь надо мной смеяться - я обижусь.

- Да у тебя просто… утренняя эрекция. Как