Враг императора - Жасмин Мас

стёкла, разлетаясь во все стороны. Внутри кричали люди. Звон разбивающихся окон нарастал, пока Тарантул методично не превратил в осколки каждое окно поблизости.

Я отшатнулась и защитно обхватила Сквайра руками, но осколки стекла огибали нас, словно вокруг нас был защитный купол. Тарантул согнулся, зажмурившись и тяжело дыша, уперев руки в колени. Серебряная магия хлынула из него потоком.

Я поползла назад, тяжело дыша.

Пока он всё ещё был согнут, его глаза распахнулись. Тарантул неотрывно следил за каждым моим движением.

Стекло зазвенело, когда порыв холодного ветра понёс осколки по покрытым льдом булыжникам.

Сосредоточься, Зора.

Я шатаясь поднялась на ноги, и осколки захрустели под сапогами.

Ты здесь не просто так.

Потребовалась долгая секунда, чтобы пробиться сквозь туман в голове, а затем меня осенило.

— Мама, — хрипло произнесла я, и меня чуть не разорвало от чувства вины.

Как я могла забыть?

Сквайр взмыл в воздух и опустился мне на плечо.

— Мама? — недоумённо ухнул он.

— Не двигайся, — сказал Тарантул, когда я проковыляла мимо него, прежде чем он успел понять, что я задумала.

Он поспешил за мной.

— Ты делаешь себе больно.

— Мам! — крикнула я, не обращая внимания на боль в руке и бросаясь к дому.

— А ну сядь обратно. Немедленно. Ты самая упрямая…

Знакомая дверь распахнулась.

— Зора, милая! Это ты?

— Мамочка! — радостно ухнул Сквайр.

Слёзы хлынули по моему лицу прежде, чем я успела осознать происходящее. Я стояла на коленях, а она бежала ко мне, обхватывая меня руками. Обнимая меня. Долгие, чудесные секунды я держала в объятиях единственного оставшегося у меня родного человека.

— Ты не в безопасности, — прошептала я ей на ухо, когда наконец обрела голос.

— Тсс, милая, всё хорошо. Я защищена. — Она указала на мужчину, стоявшего на крыльце. Весь состоящий из мышц, он был мне знаком — это был Вейл, самый компетентный мужчина в Коммуне. Манто сдержал обещание защитить её после моего ухода.

Всё поплыло перед глазами.

А теперь он мёртв.

— Милая, пожалуйста.

Она поддержала мою голову, ахнув, когда увидела торчащий из плеча кинжал.

— Кто это сделал…? Почему…

Она замолчала, заметив бойню, покрывающую всю улицу.

— Я в порядке, — машинально сказала я.

Это было доказательством того, насколько много мне пришлось пережить в Багровой армии: я не лгала.

Она вскрикнула, поймав меня как раз перед тем, как я рухнула лицом вниз.

— Просто ненадолго потеряла сознание, — прошептала я. — Ничего страшного.

Мама держала меня на руках.

— Я безумно переживаю.

Я рассмеялась, настолько благодарная за то, что она жива, что могла счастливо умереть прямо сейчас.

Она легонько хлопнула меня по затылку.

— Ничего себе. Бить женщину, пока она лежит.

Мама убрала волосы с моего лба, что-то шепча о «сказках феи» и «во всём виновата я», словно читала молитву.

— Правильно говорить «сказки фей», и ты не виновата, — заверила я её. — Это моя вина.

— Нет.

Она покачала головой, и в уголках её глаз появились морщинки.

— Это сказки феи.

— Я больше ни от кого не слышала, чтобы это так называли. Ты точно ошибаешься.

— Нет, не ошибаюсь.

Мы обе рассмеялись, и я попыталась слегка толкнуть её, но от боли застонала.

— Моя Зора.

Её пальцы задрожали, когда она обхватила моё лицо ладонями.

— Тебе нужна медицинская помощь. У меня нет… У нас на Севере нет никаких запасов… чтобы помочь с таким ранением.

Её глаза были широко распахнуты от паники.

Мы обе знали, что единственное, что местный «лекарь» умел делать, — это прописывать суп из коры.

На Севере люди не получали тяжёлых ранений. А если получали, то умирали.

— Мне нужно отвезти её обратно и вылечить, — сказал Тарантул, стоя над нами; длинные кандалы развевались на ветру.

Мама разинула рот, глядя на него снизу вверх и защитно прижимая меня к себе.

— Я думала, газеты… в-всё это выдумывают, — сказала она тонким голосом, с трудом дыша из-за астмы.

— Всё хорошо, — слабо сказала я. — Он мой… пленник?

Его оборванные цепи громко звякнули, словно насмехаясь над моими словами.

Мама покачала головой, явно не убеждённая.

Понятно.

Не помогало и то, что в прошлый раз, когда она его видела, он похитил её, а теперь только что убил двоих Королевских магов голыми руками.

Я бросила на Тарантула взгляд и кивнула в сторону через улицу. Он закатил глаза, но отвернулся, чтобы дать нам немного уединения, и отошёл на несколько шагов. Тарантул поднял мой рыцарский шлем и занялся тем, что пристёгивал его к поясу своих доспехов.

— Нам нужно доложить об этом Маршалу, — прошептала я маме. — Поехали со мной. Я смогу тебя защитить…

— Моя жизнь здесь.

Мама покачала головой, упрямо поджав губы. Она всегда так реагировала, когда я предлагала ей покинуть Север.

— К тому же у меня есть Вейл.

Она указала на мужчину, который теперь точил топор на крыльце нашего дома.

От этого зрелища мне стало лишь немного спокойнее.

— Пожалуйста, — умоляла я, не в силах оставить эту тему. — Здесь небезопасно. Угрозы в твой адрес…

— Как я уже говорила тебе, — резко перебила она, — я никогда не покину Север.

Увидев моё опустошение, она смягчилась.

Наклонившись, она нежно поцеловала меня в лоб.

— Я слышала, что ты стала Рыцарем-магом… Я всегда знала, что тебе суждено добиться величия, моя милая, везучая девочка.

Я трещала по швам от боли.

— Пожалуйста, — повторила я, плача и желая рассказать ей о своей невыполнимой миссии, о том, как Железный ритуал пошёл не так и превратил меня в Королевского мага.

Они хотят, чтобы я сделала немыслимое.

Я взглянула на Тарантула, пытаясь широко раскрытыми от паники глазами дать ей понять то, что обещала Маршалу никогда не произносить вслух.

Мама судорожно вдохнула, и на её лице мелькнул страх, словно она каким-то образом поняла меня без слов. Но она быстро скрыла своё удивление.

Щёки стянуло от застывших слёз, и я прислонила голову к её плечу.

Сквайр переместился так, чтобы оказаться зажатым между нами.

— Всё не так, как кажется, — прошептала я.

Она нежно погладила меня по волосам.

— И всё же ты и я — настоящие. Надежда — это место, где божественное входит в наш мир. И ты знаешь, что это значит…

Она замолчала, ожидая, что я закончу её любимую поговорку.

— Наши души свободны, Древний бог, направь нас к свету, — прошептала я, и горло невероятно сжалось, когда меня захлестнула волна невыразимых ощущений.

Мама всегда была для меня именно такой.

Божественной.

Она верила во всё, в меня, с такой силой, что казалось святотатством спорить с её безграничной верой. Долгие минуты мы