Кайкейи - Вайшнави Патель

– Кто нас так называет?

– Да почти весь дворец, – вмешалась Сумитра и тоже принялась за шитье. Сумитра была прекрасной вышивальщицей и сейчас накладывала крошечные драгоценности на маленькие дхоти для каждого из мальчиков.

– Что это значит? – спросила я и подумала: как же я не слышала об этом?

Вероятно, я слишком полагалась на Плоскость Связи в поисках информации, а она никак не могла помочь мне ответить на вопросы, если я не знала, что именно спрашивать.

– Люди знают, что мы вот так собираемся по вечерам. Не у всех это название звучит по-доброму, но женщины во дворце произносят его именно так. – Аша отложила работу и посмотрела на меня, опершись на локти. – Они хотят, чтобы их тоже пригласили. Некоторые служанки просят меня об этом.

Это поразило меня, как удар молнии.

Наше светское увеселение превратилось в нечто большее, притом безо всяких моих усилий. Люди хотят прийти и поговорить со мной, с нами, потому что мы обладаем властью. Вот он, шанс сделать то, о чем я всегда мечтала, – преподнесен мне прямо на серебряном блюдечке.

– Если ты им доверяешь, приводи их, – сказала я. – Это наша ответственность.

Несколько дней спустя мы с Каушальей сидели и вместе страдали на удивительно скучном представлении кавиты. Сумитра отпросилась, сославшись на усталость, и я втайне позавидовала ее находчивости.

Мужчина рассказывал историю племени обезьян, жившего на юге Бхарата. Хотя на вид это были самые настоящие обезьяны, они выстроили огромный город среди деревьев. Ими правили цари, они вели войны, как и мы, так что рассказ о них мог бы быть очень увлекательным. Но, пока мужчина подергивал струны на своей вине и что-то гнусаво бубнил, я могла думать только о том, что это оскорбление для обезьяньего племени.

Через какое-то время Каушалья наклонилась ко мне, прикрыв рот паллой, и прошептала:

– Что ты думаешь об этом женском кружке?

Я бросила взгляд на Дашаратха, сидевшего с полусонным видом в нескольких шагах от меня.

– Меня это радует, – сказала я. – А почему ты спрашиваешь?

Я и не подумала, что Каушалью могут грызть сомнения по этому поводу, тем более тайные.

Она придвинула подушечку, на которой сидела, поближе ко мне, – это движение могло бы быть неловким, но у нее выглядело безупречно изящно.

– Мне кажется, это глупое название, правда? – прошептала она. Наша эбеново-черная связь была прочна и неподвижна, и я бросила взгляд на саму Каушалью. Она лукаво улыбалась, а ее золотые джумки подмигивали в свете факелов, будто понимали, что ее смешит.

– Твой совет на днях остановил панику, которая могла бы распространиться и привести к беде. Это мог бы сделать Мантри Паришад, если бы интересовался делами служанок.

Я сдержала смех, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Согласна. Но тебе не нравится, что нас называют женским кружком?

– Я бы не сказала, что это вызывает у меня какие-то особенно сильные чувства, – сказала Каушалья. – Просто звучит как-то легкомысленно.

– Можно найти способы придать ему веса, – предложила я. Эта идея пришла мне в голову по ходу разговора. – Аша говорила о приглашениях. Но можно вместо этого устроить открытую аудиенцию, как у Дашаратха. Рани Косалы занимаются делами ее народа. Это, конечно, звучит весомее, чем идея… женского кружка, собравшегося за шитьем.

– Народа? – Каушалья подняла бровь, как всегда, проницательно уловив суть. – Не только служанок, ты хочешь сказать?

Музыка на мгновение стихла, мы отстранились друг от друга и какое-то время сидели прямо, пока мужчина напевал. Я увидела, как Дашаратх с надеждой открыл глаза и с трудом сменил разочарование на притворный интерес, когда певец начал следующий куплет. Каушалья покачала головой, и на ее лице появилась ласковая улыбка.

Когда стало безопасно продолжать разговор, я прошептала:

– Мы могли бы собираться в саду рядом с главной рыночной площадью. Ты сама говоришь – мужчинам… – Я едва удержалась, чтобы не сказать «неинтересно», и оглянулась, дабы убедиться, что нас не подслушивают. – …Некогда вникать в такие мелочи. А у нас время есть. Теперь есть.

Я чувствовала, что Каушалья настроена скептически, и потянулась к нашей связи, удерживая в голове картинку, как мы даем советы женщинам, помогаем, утешаем, стоя среди своего народа. Я так и видела это: перед нами собрались женщины, молодые и старые, и все мы полны надежд на будущее, которое можем построить вместе.

– Возможно, – подумав, ответила Каушалья. – Но кто же туда придет? Наверняка только самые отчаявшиеся.

– А разве не им мы должны помогать? – спросила я. – Рани мы или нет?

В этот момент мужчина наконец триумфально закончил свое пение. На мгновение воцарилась неловкая тишина, а потом Дашаратх начал негромко аплодировать. Мы с Каушальей присоединились к нему, вежливо похлопывая пальцами по ладоням, пока все не закончилось и мы не поднялись наконец на ноги.

– Найдутся те, кого это оскорбит, – сказала Каушалья. – Сначала новые правила на рынке – нет, не говори ничего, я знаю, что это было твое предложение, – а теперь еще и это? Если бы это было угодно богам, такой совет наверняка был бы давно создан.

– Эти правила писались давным-давно, – возразила я. – А сейчас другие времена.

– Это верно, времена другие, – задумчиво пробормотала Каушалья. – Тогда у меня есть идея. Давай назовем это просто – Совет женщин.

И с тех пор раз в неделю, по вечерам, мы с Сумитрой, Каушальей и несколькими служанками стали отправляться в сквер в самом центре Айодхьи и проводить собрания. Все складывалось небыстро и негладко, так что трудно сказать, когда мы стали настоящим советом. На первой встрече аудиенции попросили несколько дворцовых служанок, которым мы отказывали всю неделю, и мы как будто вернулись в свои покои. В следующий раз все было точно так же – малолюдно и непритязательно. Я старалась не обращать внимания на взгляды прохожих и мерещившееся мне хихиканье.

Но постепенно, неделя за неделей, число участниц росло. Глазеть на нас перестали. Это стало ощущаться как нечто большее. Как Совет женщин.

Я была негласной главой нашей группы, и, когда доходило до серьезных споров, Сумитра с Каушальей подчинялись мне. И все же без них никакого совета не было бы. Ведь это они рассказывали о нем женщинам из знати в элитном кругу, в который я все еще по-настоящему не входила, хотя и одевалась теперь по моде, и по дворцу передвигалась уверенно. Вероятно, дело было в том, что до сих пор я больше сил вкладывала в укрепление отношений со знатными мужчинами, чем с женщинами, но теперь, когда был создан совет, положение