Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

Людей было… море. Сотни. Они смеялись, болтали, пили, образовывали кучки и расходились, кружились в танце в дальнем конце зала. Ткани шелестели, бриллианты сверкали, голоса сливались в гул, от которого кружилась голова.

Айрон отстал ещё больше, растворившись в толпе.

Хайзель повёл меня сквозь зал. Толпа расступалась. Не сразу, не демонстративно — но достаточно. Кто-то узнавал его, шептался, кто-то делал вид, что не заметил. Мы двигались к центру, где у подножия широкой лестницы, ведущей на второй ярус, одиноко стоял мужчина. Бургомистр. Я сразу узнала его — видела портреты в газетах, которые читает Йозеф.

Арнольд Вестерн… Кажется, так его звали. Низкорослый, с круглым, одутловатым лицом и брюхом, натягивающим жилет до предела. Маленькие маслянистые глазки блестели, лихорадочно обшаривая лица гостей. На лице Вестерна застыла широкая, дежурная улыбка. Но я видела, как дёргается уголок его губ, как пальцы судорожно сжимают бокал. Похоже, он волновался ещё больше, чем я, чем Хайзель…

И какого черта здесь приходит? Такое ощущение, что на приём пребудет сам король!

Хайзель остановился в двух шагах от бургомистра.

— Господин Вестерн, — произнёс он. — Благодарю за приглашение. Какое великолепие.

Вестерн дёрнулся, бокал едва не выскользнул из пальцев.

— Господин Хайзель! — голос мужчины прозвучал на тон выше, чем было нужно. — Какая честь! Какая радость видеть вас на моём скромном празднике!

Скромном?

Я едва не фыркнула.

Мужчины обменялись ещё парой пустых фраз, после чего Хайзель властно увлёк меня к столику с напитками.

— Прошу вас, — он передал мне бокал с шипучим сидром.

Я сделала один отчаянный глоток и осушила бокал почти наполовину. Выходит, нервничала я всё-таки гораздо больше, чем думала.

Хайзель даже бровью не повёл. Мужчина медленно потягивал виски из низкого гранёного стакана, в котором одиноко плавал кусок льда. Он не смотрел на меня, его взгляд хищно сканировал толпу. И в этот момент меня пронзила странная мысль: а что, если бургомистр — не главная фигура? Что, если он лишь ширма, прикрытие? Эта догадка показалась дикой, но пугающе логичной.

— И всё же… — слова вырвались сами, подталкиваемые то ли храбростью, то ли пузырьками сидра, ударившими в голову.

— У вас есть вопрос? — отозвался Хайзель, не глядя на меня. — Прежде чем спросить, подумайте трижды.

Я и подумала, но сейчас не нашла в своём вопросе ничего страшного.

— Почему я?

Хайзель всё же удостоил меня взглядом.

— А почему нет? Вы красивы, достаточно умны, чтобы не говорить глупостей. Или вы полагали, что на подобный приём я должен явиться с какой-нибудь размалеванной, пустоголовой девицей?

— Нет, что вы… — буркнула я, хотя да, так я и думала.

Хайзель издал короткий, сухой смешок.

— Мадам Велш, вы совершенно не умеете врать. Именно это мне в вас и нравиться.

— Я… благодарю за оценку, — выдавила я. — Хотя не уверена, что неумение врать — это достоинство.

— Напротив, — Хайзель снова отпил из своего стакана. — В мире, где все лгут, правда становится самым ценным товаром. Пусть и непредсказуемым.

Мужчина умолк, возвращаясь к своему странному изучению гостей.

Я видела, как его взгляд цеплялся за определённые лица — задерживался на них на секунду, а после двигался дальше.

Молчание затягивалось. Я допила сидр, поставила пустой бокал на стол и уже открыла рот, чтобы спросить, какова моя роль в этом спектакле, как Хайзель опередил меня:

— Вы всё ещё хотите знать, зачем вы здесь?

Я снова кивнула.

— Видите этих людей? — Хайзель обвёл зал едва заметным движением подбородка. — Здесь собраны не просто богачи, желающие напиться и потанцевать. Здесь держатели акций крупнейших предприятий. Владельцы аптекарских сетей…

Хайзель сделал паузу.

— Я могу, — продолжил он, — познакомить вас с человеком, который выведет ваше согревающее зелье на широкий рынок. Настоящий рынок. Или… вы предпочтёте всю оставшуюся жизнь варить зелья в нашей дыре, довольствуясь пустыми медяками? Как насчёт золота, мадам Велш?

Глава 32

Золото?

Конечно, было бы неплохо выйти на широкий рынок. Получать золото, преуспеть… Но я хочу добиться этого сама. Без помощи таких людей, как Пер Хайзель. Его изящные руки, украшенные перстнями, по локоть в крови. Его дорогой сюртук соткан из боли и страха простых торговцев и мастеров…

«Не верь ему, — чеканил молоточек в висках. — Ни единому слову. Ни единому жесту. У таких, как он, не бывает ни чести, ни благородства. Только выгода. Выгода для него».

Но и показывать характер сейчас было бы верхом глупости. Одно неосторожное слово или вызывающий взгляд, и я стану проблемой.

Я стиснула зубы и заставила себя улыбнуться. Пусть эта улыбка будет фальшивой, ничего страшного. Лишь бы она держалась на лице.

Хайзель между тем опустошил свой стакан и поставил его на край столика.

— А вот и он, — выдохнул Хайзель, кивнув в сторону входа. — Человек, о котором я говорил.

Я проследила за его взглядом.

В зал только что вошёл мужчина. Высокий, и я бы сказала, красивый. Не старше самого Хайзеля. Плечи широкие, спина прямая, как рапира. Он двигался с той уверенностью, которая свойственна только тем, кто никогда не сомневался в своей власти. Резкие черты лица, жёсткий подбородок. Никакой мягкости и плавности. Только геометрия. Идеальная. Безжалостная.

Меня окатило странным холодом. Я не знала этого человека. Никогда не видела. И всё же что-то в нём вызывало первобытный, животный страх.

Хайзель между тем шагнул вперёд и, не спрашивая разрешения, взял мою руку. Я и пикнуть не успела, как меня уже тащили сквозь толпу.

Мы остановились прямо перед гранитной статуей.

— Барон Дювейн, — промурлыкал Хайзель.

Дювейн? Боги. То, что сейчас приходит, реально?

От неожиданности мир вокруг меня накренился. Пол вырвался из-под ног. Звуки захлебнулись, утонули.

Дювейн.

Барон Дювейн. Отец…

Проклятье!

Я слышала голоса, Хайзеля, барона, но слова доносились словно сквозь толстый слой ваты.

— … большое удовольствие… — говорил Хайзель.

— … слышал о вашем… — отзывался барон.

Дыши, Этери. Улыбайся. Просто улыбайся. Какая мелочь, в самом деле — встретить человека, который, возможно, разрушил твой мир.

— Мадам Велш, — рокот барона обрушился на меня. — Рад знакомству.

— Вза… кхм… — горло сдавила горечь. — Взаимно.

Мужчины заговорили о делах. И чёрт побери, мне нужно было слушать… слушать и вникать. Но я