Всё начинается с нуля - Ания Сказ

Я моргнул, пытаясь осознать, что причиной слёз Улимы была вовсе не моя осведомленность.

— Тётя хороший человек, просто ей все время не везёт. Сначала моя мать опозорила всю семью, сбежав с отцом в алмазные копи. Из-за этого Иолану никто не брал замуж. Так и осталась в вековухах. Назло всем сплетникам переезжать не захотела, постепенно получив в Златоке статус отшельницы. Потом я свалилась на её голову, когда родители от лихорадки сгорели, а сейчас вот тоже убежать собралась. — Улима сглотнула и замолчала.

Я не мешал её откровениям, искренне сочувствуя судьбе женщины, ставшей жертвой общественных предрассудков. Хорошо, что у эльфов их нет. Наверное, нет, быстро поправил я себя.

— Так, может, стоит извиниться? — Осторожно поинтересовался я.

Улима отрицательно помотала головой. — Если извинюсь, не смогу уйти. А мне надо. Теперь я точно знаю. Мне с вами идти сам Сущий велел.

Я недоверчиво покосился на неё. А Улима, напротив, расправила покатые плечи и гордо посмотрела мне в глаза. — Сегодня ночью ко мне явилась старая ромарка, сказала, мол, все хорошенько обдумала и решила, что я вправе знать и сама отвечать за свою жизнь. Иначе и ей не видать удачи, — кисти Улимы нервно сжали мешок, лежащий на коленях, — она сказала, что ты мой единственный ключ к счастливой жизни. И подле тебя мне держаться следует. Если упущу, до конца дней покоя мне не будет, — со значением закончила девушка, тряхнув золотыми локонами, — а я подумала, что и правда, сам Сущий нас сводит, да и обстоятельства благоволят.

— Шарин жива, — тут же поспешил я остудить пыл Улимы, — я видел это сегодня ночью. Но боюсь, ей все равно грозит опасность. Она умудрилась разозлить нолгорцев.

Улима действительно сникла, дернула головой. А потом упрямо выдвинула подбородок и произнесла: — Я рада, что её высочество в здравии. Но это никак не может повлиять на моё решение. Знаешь ли, все привязанности меркнут пред ликом судьбы.

Я почувствовал, как в затылке собирается тугой болезненный комок.

— Больше тебе ромарка ничего не сказала? — Сдавленно поинтересовался, растирая шею у основания.

— Сказала. — Многозначительно покивала Улима, заправив за ухо одну из блестящих прядей.

Предчувствуя очередную порцию судьбоносных заявлений касательно нашего с Улимой общего будущего, я подавил тяжелый вздох. А девушка, наоборот, улыбнулась.

— Говорит, видела звезду твою, горящую во дворце стоглавом, под пурпурной лентой. Так раньше было, и скоро будет опять. И мне рядом стоять, если не упущу. — Улима вновь гордо выпятила пышную грудь.

Я нахмурился, пытаясь вникнуть в слова старой женщины. А в голове уже звенел звоночек приближающегося видения. Закрыл глаза, отгораживаясь от внешнего мира. Для надежности придавил их пальцами. Под изнанкой век всплывали мутные тени, можно даже сказать, воспоминания — парад на празднике в честь ясноокой Иллувала.

Я действительно стоял на возвышении среди приближённых короля. Алая шелковая лента пересекала наискосок мою грудь. Молочно-зелёная река мундиров волновалась внизу. Чувство радости и гордости распирало изнутри. Кажется, этот праздник назывался Пир Богини. Кругом толпы эльфов в светлых одеждах и парадных мундирах, расшитых золотой тесьмой. В руках кувшины с вином, виноград и круглые головки сыра. На головах венки из ягодных веток и экзотических цветов. Громадная статуя на беломраморной площади тоже увенчана и покрыта алой лентой.

Пытаюсь вспомнить больше деталей, но все то и дело плывет перед глазами.

Вот размытая фигура рядом, делает властный жест рукой, и четверо эльфов в мундирах подносят к статуе огромный круглый поднос, усыпанный фруктами и свежими цветами. Высокий мужчина в белоснежном одеянии и с серебряными подвесками в волосах присел на одно колено перед лицом богини, низко склонив голову. Все присутствующие последовали его примеру.

Думается, когда-то я любил этот праздник. Но не теперь. Слишком душно на площади, или это мне нездоровится от напряженных попыток вспомнить больше, чем мог сейчас воспроизвести мой мозг.

Я взглянул на лик богини, спокойный и умиротворённый, излучающий доброту и понимание. Правая рука её была поднята высоко в небо, сжимая большой шар, символ победы света над тьмой. В левой руке Иллувала держала колосья пшеницы, напоминая о том, кто именно спас первых эльфов от голодной смерти, научив их жить в гармонии с природой, постоянно получая её дары. Поднос с едой сгрузили на гранитный алтарь у ног богини.

— Ясноокая гневается. Нельзя игнорировать оракула. Время пришло, нужно действовать, пока нас не опередили. — Тихо проговорили за моей спиной.

Я резко повернулся. Мне хотелось увидеть больше, но окружающее пространство вновь поплыло, яркая волна белого света заполнила собой всё вокруг. Ничего не осталось, лишь горелый анис и можжевельник терзающие ноздри. Голова взорвалась вспышкой резкой боли. Через силу открыл глаза и громко выдохнул. Улима, казалось, вообще не заметила моей отлучки в недра собственной памяти. Всё это время она что-то рассказывала мне. На её красивом лице проявились спокойствие и безмятежность.

— А ещё ты просто чудовищно пропах серебрянкой. — Она сморщила носик, но её серые глаза улыбались.

Я бессильно ткнулся лбом в плечо Улимы, и мы оба рассмеялись.

— Кайвин, хромай сюда быстрее, у Отто, кажется, припадок!

Я отлип от Улимы и удивлённо посмотрел на невесть откуда взявшегося рядом Кирэля. Голос его дрожал от напускного волнения, но на широко ухмыляющемся лице не было ни грамма беспокойства.

— Со мной всё в порядке. — Беззлобно пробурчал я, вставая и с наслаждением потягиваясь.

На крыльце дома, тяжело опираясь на кривоватую палку, действительно топтался Кайвин. Чтобы уйти от очередных подначек Кирэля и хаотичных мыслей Улимы, я сам поспешил к нему навстречу.

Хвала ясноокой, и повод искать не пришлось. Как раз в этот момент Кирэль умудрился остро пошутить над едким запахом рыбы, распространявшимся теперь и от Улимы тоже. Началась перепалка, в которой я был явно лишний.

— Как здорово, что ты смог подняться с постели! — Бодро проговорил я, пожимая Кайвину руку.

— Я тоже рад видеть тебя, Отто, — тихо проговорил Кайвин, похлопав меня по плечу. На его усталом лице мелькнула тень улыбки, — проведи меня к морю, хочу наконец поздороваться.

Под ручку, как чинное семейство на прогулке, мы доковыляли до кромки воды. Прикрыв глаза, Кайвин с наслаждением втянул солёный воздух. — Если бы не ты, кто знает, сколько бы я ещё пролежал в этой хибаре.

Я смущённо пожал плечами. — Это всё старая ромарка, она сделала тебе мазь.

Но Кайвин лишь головой покачал. — Не сделала бы, если бы ты не поймал лазаря.

— Просто повезло. — Отмахнулся я, наподдав носком сапога небольшой камешек. Пролетев пару метров, он с глухим звуком