Всё начинается с нуля - Ания Сказ

начал похлопывать себя по бедрам, пока наконец не выпростал из кармана кольцо с большим хризолитом, — мы заплатим. Покрутив украшение перед носом ошарашенного привратника, Кирэль гордо предложил:

— Пятьдесят витков Лайтелин за обеих.

Привратник моргнул, накинул обратно капюшон и пренебрежительно фыркнул.

— И пятнадцать Файтелин. Видел ваши ржавые абордажные крючья, — продолжил торговаться Кирэль. Однако привратник лишь отрицательно покачал головой, — так и быть, семьдесят Лайтелин и ни витком больше! Это все что есть. Я, знаешь ли, не стихийник, да и Хейтелин у меня слабая. Корабельный страж тяжело вздохнул. — Я понимаю вас, друзья. Эта женщина очень красива. Два зелёных глаза алчно блеснули из-под капюшона в сторону Улимы. Абсолютно ничего не замечавшая девушка неотрывно смотрела на Кирэля, будто тот фокусник на рыночной площади.

— Но есть правила, ни один простой человек, не должен самостоятельно пересечь границ полуострова. Следить за этим — моя работа. — Страж сложил руки перед собой.

— Да в Унгал правила! — Рассвирепел Кирэль, — не каждый день тебя просят сородичи.

— Не должен самостоятельно? — Меня внезапно осенила прекрасная мысль, — ведь мы же можем на время пути погрузить наших спутниц в сон. Тогда они пересекут границу больше в качестве багажа, нежели обычного человека. — Радостно произнёс я, довольный своей находчивостью.

Кирэль расцвёл в победной улыбке.

— Как я и говорил, трофеи! — Подмигнув спавшей с лица Улиме, он захохотал, — отличная идея, Отто! Не зря тебе досталась маска лиса! Хитрая морда!

Я сконфуженно отвёл глаза. Пытаясь незаметно нащупать сапогом ногу говорливого приятеля.

Привратник задумчиво потер подбородок. — Ну хорошо. Единожды я пойду вам на встречу. По пятьдесят Лайтелин за каждую, как раз хватит на новые крючья, и пусть едут багажом. Но по прибытии я буду вынужден изменить им обеим память, дабы они не смогли никому рассказать, о сделанном исключении.

С этими словами он достал из-за пазухи круглый медальон с кроваво красным камнем внутри. Невесомо коснулся им лба Улимы, камень тускло засветился, и девушка тут же осела в моих руках. Затем проделал то же самое с ромаркой. Сухопарую старушку Кирэль, словно пушинку, закинул на плечо.

Пока привратник незаметно изменял память, все ещё бестолково топтавшимся на причале людям, явно не понимавшим, что им делать дальше, мы все вместе поднялись по трапу, где нас встречал встревоженный Кайвин.

Улиму и ромарку осторожно сгрузили в каюту привратника, подальше от любопытных глаз и ненужных вопросов. Кайвин, чья увечная нога вновь давала о себе знать, тоже решил воспользоваться гостеприимством хозяина каюты. Мы же с Кирэлем устроились на отдраенной до блеска палубе.

Корабль неспешно отчалил, постепенно скрываясь в густых молочно-белых клубах облаков. По палубе забегали матросы, одетые в зелёные костюмы, с толстыми косами, перекинутыми через плечо. Они весело перекрикивались на эльфийском, ехидно косясь на сбившихся в кучку людей.

Пассажиры со страхом и любопытством озирались по сторонам. Кто посмелее восхищённо трогали корабельные снасти и золотистые канаты, плетёные из какого-то неведомого вида нитей. А может быть в них просто тоже гуляла магия.

Облокотившись на лееры, я устремил взор на очертания травянистых склонов и деревушек, вальяжно выплывавших из молочно-белого тумана.

Они казались призраками прошлого, мутными и поблекшими. Оживление, происходившее на палубе за моей спиной, плавно переросло в настоящее веселье. Матросы, выполнив свои рядовые обязанности, прикатили бочку и затеяли на этом импровизированном столе партию в «фирст» — ту самую карточную игру родом из Нолгора. Как раз про неё рассказывал Кирэль, пока мы доставали сети полные рыбы.

На человеческий язык название игры переводилось как шанс. И она действительно оправдывала своё имя. Быстрые партии, два игрока за раунд и лишь одна возможность победить.

Кирэль с любопытство поглядывал на карточки, мелькавшие в руках матросов. Один из них, словно почувствовал взгляд Медведя и развернулся к нам всем корпусом, от души толкнув соседей локтями в бока. — Эй, эллони, чего стоите в стороне, за бочкой есть ещё места, а у вас я слышал есть витки в перстне!

— Не сейчас. — Неуверенно отозвался Медведь.

Матрос пожал плечами и отвернулся, не забыв ещё разок угостить соседей острыми тычками.

— Кто такие эллони? — Шепотом спросил я у Кирэля. Хотел прояснить сей момент ещё на причале, но тогда были мысли поважнее.

— А кто такие сеньоры? — Хмыкнул мой приятель, не отрывая алчного взгляда от игры, — всего четыре масти: огонь, вода, земля и воздух, — попутно объяснял он вполголоса, — тому парню не повезло, — он указал на карты подзывавшего нас эльфа, — двумя огненными тройками и водной единицей он не сможет быстро набрать очки, — Кирэль вытянул шею, стараясь рассмотреть спрятанную за плечом последнего участника карту, — зато у него есть повелитель стихии воздуха. Если сумеет выложить его поверх своих огненных карт, появится шанс на выигрыш. Воздух усиливает огонь. Важно, чтобы карта принадлежала ему самому, иначе подаришь сопернику удвоенный счёт, — Медведь подался вперед, — смотри, смотри, второй кажется вытащил лазаря! Это же сразу чистая победа, шутка ли, плюс сто пятьдесят очков!

Игроки за бочкой сменялись, Кирэль азартно приплясывал на месте, поглощённый процессом игры.

— Если что, Кайвину я ничего говорить не собираюсь.

Голова Кирэля с надеждой развернулась в мою сторону. — Ну нет, — тут же скис Медведь, — это не по-товарищески. Ты здесь со скуки окочуришься.

— Иди, — я дружески хлопнул приятеля по плечу, — найду, чем заняться.

— Я только посмотрю. — Пообещал Кирэль, на полпути к бочке.

Медведь волновался зря. Скучать мне совсем не пришлось. Едва мой приятель отошёл, его место тут же занял привратник.

— Наслаждаетесь вечерними пейзажами? — Осведомился он тоном опытного экскурсовода, — Ламкхое особенно прекрасен на рассвете, когда первые солнечные лучи купаются в горных озерах, лаская розовую листву вишен.

— А вы, оказывается, поэт. — Оценил я красоту сказанной метафоры.

— Все эльфы полуострова отчасти романтики и поэты. Природа способствует.

Лицо стража, не прикрытое более капюшоном, просветлело. — Составите мне компанию за ужином? Изящная рука указывала на небольшой выступ, возвышающийся над палубой. Там в метре над землей парила узорчатая скатерть, являя собой импровизированный стол.

— Я настаиваю. — С нажимом повторил привратник.

К вечеру я успел изрядно проголодаться. Да и ужинать с хозяином судна, куда лучше, чем просто торчать у борта, предаваясь мрачным мыслям о Шарин. А они обязательно вернуться, эти мысли. Так всегда бывает, если ничем существенным не занят.

Мы поднялись по крошечной лесенке, заняв места на пухлых подушках, висящих в воздухе рядом со скатертью и исполняющих роль стульев. Я невольно засмотрелся на открывшееся чудо. Хозяин судна расценил мое молчание по-своему.

— Простите за такую вольную импровизацию, обычно я ем в каюте и сотрапезников у меня