В активном поиске новогоднего чуда - Пайпер Рейн

твою сестру, и я уверен, что она любит меня, и могу ли я расчитывать на помощью или нет, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть ее. — мои слова словно сталь, твердые и неприступные.

— Ты любишь ее?

Я киваю.

— Очень. У меня просто еще не было возможности сказать ей.

Медленно на его лице расплывается широкая ухмылка. Он подходит ко мне и поднимает меня с дивана, обнимая и хлопая по спине.

— Это ты зря припрятал главное. С какой стати ты не начал с этого?

С моих губ срывается облегченный смешок.

Он отстраняется и хлопает меня по плечу.

— Конечно, я помогу тебе. Я знаю, что бы я чувствовал, если бы Захра меня бросила. Если ты любишь Мак, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе ее вернуть. Но знай, она бывает упрямой, когда захочет.

Я вспоминаю, как она отказывалась принимать, что мне не нравится Рождество, и как была полна решимости изменить мое мнение.

— О, поверь, я знаю.

Давай начнем строить планы.

Когда я возвращаюсь на работу в понедельник, я захожу в кабинет мистера Саймонса, чтобы дать какое-то объяснение тому, что случилось на праздничной вечеринке. К моему удивлению, он, кажется, не обеспокоен этим.

— Любовь заставляет делать сумасшедшие вещи, я понимаю. — он отмахивается от меня, словно это не имеет большого значения.

— Все же, это было совершенно непрофессионально с моей стороны, так что, пожалуйста, примите мои извинения.

— Считай, что принял. Могу я сказать тебе кое-что?

Я киваю, чтобы он продолжал.

— Не беспокойся о том, что думают все остальные. Если ты любишь эту девушку, сделай все возможное, чтобы это произошло. Посмотри на меня. Я счастливее, чем когда-либо в жизни. И поверь мне, я знаю, что все говорят за моей спиной, что я развелся с женой, потому что встретил кого-то моложе и хотел жену-трофей. Но это не так. Я был в несчастливом браке очень долгое время и смирился, что остаток своих дней проведу здесь, отдавая всего себя фирме, потому что не хотел ничего отдавать своей партнерше. Но потом я встретил Бетани. — он усмехается и качает головой, явно представляя что-то об их первой встрече. — Я встретил ее, и она сбила меня с ног. Она не пыталась, и я ее не искал. Это просто случилось. Так что, прежде чем начать что-либо с Бетани, я пошел домой и сказал жене, что хочу развода. Ты знаешь, она даже не стала со мной спорить? Думаю, она была почти рада, что один из нас сказал то, что мы оба давно знали, что наш брак окончен. И теперь, как говорят мои дети, она счастливо ходит на свидания и кажется более довольной, чем они когда-либо ее знали.

— Это прекрасно, сэр.

— Не позволяй тому, что думают другие, помешать тебе рискнуть и стать счастливым. Вот что я хочу тебе сказать.

Я киваю, понимая теперь, что он прав. Просто мне потребовалось слишком много времени, чтобы вытащить голову из своей задницы.

Два других партнера не такие понимающие, как мистер Саймонс, но они принимают мои извинения за то, что устроил сцену, после того как я заверил их, что это больше никогда не повторится.

Стать партнером сейчас не кажется таким уж важным, потому что больше всего меня заботит возвращение Кензи. Если она согласится быть со мной после моего грандиозного жеста в пятницу, то я буду счастливым человеком — партнером или нет.

Нужно так много сделать, чтобы подготовиться к пятнице, так что, вместо того чтобы приступить к работе, как только я возвращаюсь в свой офис, я делаю несколько звонков, чтобы все устроить.

Это должно сработать. Должно.

Я не могу жить без нее.

ГЛАВА 35

КЕНЗИ

Канун Рождества. Я должна быть на седьмом небе от счастья, но вместо того чтобы слушать рождественские гимны в наушниках, я слушаю «Hurt» Nine Inch Nails. Это первое Рождество, которое я помню, кроме года, когда умерли мои бабушка с дедушкой, когда у меня нет настроения праздновать.

После того как Эндрю ушел из моей квартиры в субботу утром, я позвонила Тессе, она пришла, и мы смотрели каждый грустный фильм, известный человечеству, объедаясь пиццей и шоколадом. Ничто из этого не заставило меня почувствовать себя лучше.

Так что, когда мой брат позвонил на этой неделе и настоял, чтобы я присоединилась к нему и Захре у елки в Рокфеллер-центре сегодня вечером, я попыталась отказаться, но не смогла, потому что не могла сказать ему, почему я так подавлена. Что его лучший друг разбил мне сердце, заставив чувствовать себя недостойной.

Слишком много этого чувства было у меня в детстве от родителей, и я не готова принимать его от мужчины, которого люблю. Даже если я чуть не позвонила ему пять раз на этой неделе, чтобы выслушать его. Суть в том, что я так и не позвонила. Я оставалась сильной.

Я вынимаю наушники из ушей, приближаясь к елке, сияющей ярко и сильно в ночи, убираю их в футляр и кладу в сумочку. Время надеть храброе лицо.

Я достаю телефон и пишу брату, чтобы сказать ему, где я. Здесь так много людей, что будет трудно найти его самостоятельно. Он отвечает, что он и Захра стоят прямо перед елкой.

Убрав телефон в карман, я направляюсь туда, пробираясь через толпу и стараясь уклониться от телефонов людей, которые снимают или фотографируют массивное дерево. Обычно вид елки посылал бы волну возбуждения через меня, особенно в сочельник, но сегодня вечером от него сжимается желудок. Это Рождество — совсем не то, на что я надеялась.

Я замечаю своего брата и Захру, закутанных в пальто, шапки и шарфы, стоящих вместе. Захра замечает меня первой и машет мне взволнованно, я отвечаю ей тем же.

Я с нетерпением жду, когда у меня появится невестка, особенно такая жизнерадостная, какой она всегда кажется.

Подходя ближе, я замечаю лишний блеск в их глазах. Не уверена, с чем это связано. Может, потому что это их первое Рождество вместе.

— Привет, ребята. — я изображаю свою лучшую улыбку и обнимаю их обоих.

— Привет, Мак. Спасибо, что встретилась с нами здесь. — Финн смотрит на меня со странным выражением, которое я не могу до конца расшифровать.

— Ну, ты не позволил мне сказать «нет», так что... — я поднимаю обе руки в жесте «вот и я», нечаянно задев кого-то с правой стороны. — Ой, простите. — я поворачиваюсь, когда говорю, и замираю.