Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

— Я стучал, — беззастенчиво солгал он. — Ты не отвечал. Я подумал, ты либо мёртв, либо занят чем-то очень, очень интересным. И, увидев эту грустную картину, — он обвёл рукой мою комнату, где одежда живописными кучками лежала на полу, — склоняюсь к первому варианту. Так что? Отчёт о вчерашних подвигах?

Я с трудом приподнялся на локте, смахивая с лица непослушную прядь волос. В памяти всплыли образы: пыльная аудитория, её слёзы, её признание… моё… наш разговор с дядей… её рука в моей… закат…

На моё лицо сам собой наползла самая дурацкая, самая блаженная улыбка, которую я только мог изобразить.

— Крепость, — торжественно провозгласил я, — пала. Враг повержен. Нет, не так. Враг перешёл на мою сторону. С полным капитуляцией и поднятием моего флага над главным бастионом.

Элиот приподнял бровь.

— Переводя с твоего птичьего на общечеловеческий?

— Калиста, — выдохнул я с придыханием, падая обратно на кровать и уставившись в потолок с видом идиота. — Теперь официально моя девушка. Со всеми вытекающими… последствиями. И инвентаризацией гардероба.

Элиот присвистнул, но его ухмылка стала лишь шире.

— Ничего себе! Поздравляю, старина! Наконец-то ты смог кого-то зацепить не только на одну ночь. Думал, у тебя это не получается в принципе.

— Очень смешно, — огрызнулся я, но беззлобно. Эйфория была слишком сильной, чтобы что-то могло её испортить.

— Рад за тебя, правда, — Элиот уже говорил серьёзнее, хотя лёгкая насмешка никуда не делась. — Но, как бы там ни было, учёба на этом не заканчивается. Твоя счастливая драконья морда должна осветить собой лекцию по древним рунам. Через… э-э-э… пятнадцать минут. Так что вставай, собирай свои сокровища, — он пнул ботинком мою куртку, валявшуюся на полу, — и давай двигаться. Невеста потом подождёт.

Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Я лежал ещё несколько секунд, глядя в потолок и пытаясь осознать, что это не сон. Что всё это правда.

Потом с рычанием поднялся и потянулся. День только начинался. А впереди была целая вечность, окрашенная в лазурный цвет её глаз.

Я прислонился к косяку у входа в женское общежитие, стараясь придать своему лицу выражение томного ожидания, подправленное лёгкой долей страдания. Минут десять уже торчу тут, как идиот. Солнце слепит, какие-то первокурсницы хихикают, проходя мимо, а её всё нет. Классика.

В голове уже вертелась дюжина едких замечаний на тему её непунктуальности. Что-то вроде: «Я уже думал, тебя похитил тролль, собираюсь объявлять общеакадемический розыск» или «Принцессы, я слышал, всегда опаздывают ровно на столько, чтобы все успели соскучиться. У тебя вышло».

И вот дверь открылась, и она появилась. И все мои подготовленные шутки разом вылетели из головы. Она… сияла. Не в переносном смысле, а буквально. В её карих глазах танцевали солнечные зайчики, а на губах играла такая беззаботная, счастливая улыбка, что у меня перехватило дыхание. Она шла ко мне, и казалось, что тротуар под её ногами расцветает.

Я уже открыл рот, чтобы издать своё заготовленное язвительное восклицание, как она, ни слова не говоря, встала на цыпочки и чмокнула меня прямо в подбородок. Быстро, легко, почти невесомо.

Эффект был поразительным. Вся моя напускная обида и сарказм испарились, как капля воды на моей раскалённой чешуе в драконьем облике. Вместо остроумной колкости мозг выдал что-то абсолютно пошлое и лишённое намёка на креативность, зато на все сто — искреннее.

— Ну что, нападаешь? — просипел я, расплываясь в глупой улыбке. — Я только за. Можешь захватывать меня целиком, я не сопротивляюсь.

Она не стала парировать, не бросила в ответ колкость. Она просто рассмеялась. Звонко, заразительно, от всей души. Этот смех был лучше любой музыки.

— Готов идти в столовую? — спросила она, всё ещё улыбаясь. — Я умираю с голоду.

— Больше, чем готов, — тут же ответил я, ещё не веря в свою удачу. — Я уже почти превратился в голодного призрака, который сторожит дверь в столовую.

Я протянул руку, уже почти машинально, всё ещё ожидая лёгкого отстранения, привычной игры «догони меня». Но её пальцы уверенно вплелись в мои. Тёплые, мягкие, настоящие. Она не отпрянула. Не сделала вид, что это случайность. Она просто взяла меня за руку.

И в этот миг до меня окончательно дошло. Осязаемо, физически.

Всё. Она теперь точно моя.

Никаких масок. Никаких игр. Никаких преград. Только её рука в моей, её смех в ушах и дорога до столовой, которая внезапно показалась самым увлекательным путешествием в моей жизни.

Теперь — нет.

Весь этот день был каким-то смазанным. Профессора что-то бубнили про древние руны и тактику воздушного боя, а я ловил себя на том, что вместо магических формул на доске вижу её улыбку. Вместо схем сражений — как она закусила губу, стараясь не рассмеяться над моей глупой шуткой за завтраком. Мысли путались, скача с темы на тему, но неизменно возвращались к одному: свидание.

Проклятая, восхитительная, дурацкая идея, которая засела в мозгу и не давала покоя. Куда? Куда можно пригласить девушку, которая была принцессой, мстительницей, а теперь стала… Калистой? На пикник? Банально. В воздушный полёт? Слишком пафосно, да и не уверен, что она захочет после всего. Может, в таверну в городе? Но там шумно, и мы не сможем нормально поговорить.

А главное — захочет ли? Всё только началось, всё такое хрупкое. Не рано ли? А если она откажет? Мысли крутились по одной и той же колее, доводя до лёгкого паранойи. Я, Зенон, который никогда не парился из-за чьего-то отказа, сейчас нервничал, как первокурсник перед первым экзаменом.

К вечеру я понял — дальше так нельзя. Или я спрашиваю сейчас, или сойду с ума. И лучше быть посланным куда подальше, чем сходить с ума в одиночестве.

Ужин. Она сидела с парой своих подруг и что-то рассказывала, жестикулируя. Я подошёл, постаравшись придать лицу максимально беззаботное и наглое выражение.

— Так, — начал я, останавливаясь рядом с её стулом. — Насчёт той самой инвентаризации моего гардероба… А не хочешь ли ты, скажем так, официально оформить наши отношения? В смысле… сходить на свидание?

Я произнёс это настолько нелепо, что сам чуть не сгорел со стыда. Господи, это прозвучало ужасно.

Она подняла на меня глаза, и в них мелькнула искорка удивления, а затем — та самая, едкая, любимая насмешка.

— Знаешь, а я уже думала, ты никогда не спросишь, — сказала