Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

Она заморгала, протаптывая дорожку в моих словах. Шок сменился недоверием, а затем на её заплаканном лице расцвела медленная, неуверенная улыбка. Та самая, за которую я был готов свергать королевства.

— Это что, — она фыркнула, и в её голосе впервые за этот разговор пробился знакомый сарказм, — вызов?

— Самый что ни на есть серьёзный, — парировал я без раздумий.

И в этот миг между нами что-то щёлкнуло. Лопнуло, как натянутая струна, и исчезло. Весь налёт фальши, вся тяжёлая пелена недомолвок и масок растворилась в пыльном воздухе аудитории. Остались только мы — он, бабник и наследник драконьего клана, который оказался не так прост, и она, принцесса-мстительница, которая оказалась жертвой чужой ненависти и выбрала любовь. И эта связь между нами была теперь чистой, светлой и до жути крепкой.

Я был бесконечно рад, что всё пошло именно так. Не по сценарию её мести, не по моим хитрым планам разоблачения, а вот так — криво, больно, но честно.

И, прежде чем она успела найтись и выдать в ответ какую-нибудь едкую, чуть пошлую шутку (а я знал, что она сейчас придёт ей в голову), я наклонился и прикоснулся к её губам своими.

Это был не страстный поцелуй, не требующий ничего взамен. Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение. Тёплое, успокаивающее, обещающее.

Знак.

Печать на нашем новом, только что рождённом договоре. Договоре без лжи.

Я отстранился всего на сантиметр, всё ещё чувствуя на своих губах сладкий вкус её слёз и надежды.

И на этом прикосновении — тихом, нежном и полном такого невероятного облегчения, словно весь мир вокруг будто замер в ожидании, что же будет дальше.

Глава 23

Тишина. В ушах звенит от собственного признания, от слёз, что, наконец, высохли на щеках. Но на душе… на душе так легко, будто с плеч свалилась гора, давившая все эти годы. Он знает. Всё знает. И он… он всё ещё здесь.

Я смотрю на него, на его глупую, наглую улыбку, на серые глаза, в которых теперь плещется не привычная насмешка, а что-то тёплое и надёжное. Он не оттолкнул меня. Не отвернулся. Он принял всю мою правду, всю грязь и боль, и всё ещё смотрит на меня так, будто я что-то ценное. Что-то важное.

Благодарность к нему распирает грудь, сладкая и щемящая. Я готова расплакаться снова, но теперь уже от облегчения.

Нужно это как-то остановить. Вернуть всё в привычное русло, где мы язвим и подкалываем друг друга, а не стоим тут с разбитыми сердцами и мокрыми лицами.

Я делаю глубокий вдох, собираю всю свою наглость, какая осталась, и поднимаю на него взгляд.

— Ну что, — голос звучит немного сипло от слёз, но издевка удаётся на славу, — доволен? Выкопал все мои скелеты из шкафа. Насладился интимностью момента? Могу я теперь свой скелет обратно в гардероб запихнуть, или ты ещё не насмотрелся?

Зенон заливается своим заразительным смехом, и от этого звука по моей коже бегут мурашки. Хорошие мурашки.

— О, милая, это было только вступление, — парирует он, и его глаза весело сверкают. — Если хочешь настоящей интимности, я как раз знаю одно местечко. Моя комната. Там и продолжим… инвентаризацию твоего гардероба. Или уже моего. Я только «за».

Я уже собираюсь огрызнуться, что его намёки ещё тупее, чем его шутки, как вдруг…

Тук-тук.

Сухой, отрывистый стук в дверь аудитории.

Мы оборачиваемся синхронно, как будто нас поймали за руку.

В дверном проёме стоит дракон в человеческом облике. Высокий, статный, с лицом, высеченным из камня, и холодными, бездонными глазами. Он незнаком мне, но по его осанке, по властному взгляду ясно — он из клана. И явно не из простых.

Но больше всего меня пугает не его появление, а реакция Зенона. Всё его легкомыслие испаряется в один миг. Плечи напрягаются, взгляд становится острым, как клинок. Он не просто узнал этого дракона. Он был к его приходу готов. И он ему не рад.

Зенон делает шаг вперёд, слегка заслоняя меня собой. Жест защитника, который заставляет моё сердце ёкнуть.

— Дядя, — произносит Зенон, и его голос низок и опасен. В нём нет ни капли привычного баловства. — Не вмешивайся. Не сейчас. Не здесь.

Дядя? Правитель клана? Лорд Кассиан?

Я замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Зенон не отводит от него взгляда. Его следующая фраза звучит не как просьба, а как предупреждение. Как обет.

— Если ты вмешаешься, — говорит он чётко, отчеканивая каждое слово, — то моё сердце будет разбито. И я умру. Потому что я люблю свою напарницу.

Воздух сгущается, становится густым и тяжёлым, как перед грозой. Слова Зенона висят между ними, неоспоримые и окончательные. Он только что признался в любви. Не мне шепотом, а своему дяде, правителю Лазурных Драконов, бросил это как вызов.

В ушах всё ещё гудело от его слов.

«Я люблю свою напарницу».

Они звучали громче, чем любой стук в дверь. Но теперь этот стук обрёл форму и лицо. Холодное, строгое, драконье лицо.

Дядя. Лорд Кассиан. Тот самый, кто отдал приказ. Кто привёл огонь и сталь в мой дом. Я смотрела на него, и внутри всё сжималось в комок старого, привычного страха. Но теперь к страху примешивалось жгучее любопытство. Что он здесь делает? Он слышал? Всё слышал?

Он вошёл, не спеша. Его шаги были бесшумными, несмотря на внушительные габариты. Руки он держал в карманах просторных брюк, и в этой расслабленной позе было что-то хищное. Он оценивающе окинул меня взглядом, а затем перевёл его на Зенона.

— Я это уже понял, — произнёс он, и его голос был низким, без эмоций. — Я подслушал ваш разговор.

Вот так просто. Без извинений. Констатация факта. Зенон выдохнул, и напряжение в его плечах немного спало. Он не отступил, но и не стал нападать. Он просто отступил на полшага, снова позволив мне быть видимой.

— Дядя Кассиан, — голос Зенона снова приобрёл лёгкие, почти фамильярные нотки, хотя в нём и звенела сталь. — Позволь представить. Алисия фон Лайринген.

Услышать своё настоящее имя из его уст в присутствии этого человека было… странно. Как будто меня раздели.

Но Зенон тут же продолжил, и в его словах была непоколебимая уверенность: