В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

Никогда мне не было так хорошо. Никогда одиночество не уходило так далеко, что и вовсе переставало быть реальным. Я чувствовала себя дома. Не из-за этого мира, ни из-за замка, не из-за зимы, которая вдруг начала представляться ласковой и тёплой. А рядом с Люциаром. Где угодно, но рядом с ним — я дома…

— Аделин, — пронзая меня взглядом, замирая напротив камина, произнёс он.

— Да?

— Скажи, ты станешь…

Но пламя в камине с шипением поднялось. Всего на мгновение, но почти дотянувшись до нас, словно обратившись в зверя, что попытался когтистыми лапами из-за решёток клети исцарапать пол.

Я прильнула к лорду и всем телом прижалась к нему в поисках защиты, тихо вскрикнув. Он же лишь на секунду замер, обняв меня рукой и глядя куда-то в сторону.

— Мы больше не одни.

— Что? — запрокинула я голову, чтобы взглянуть в его сосредоточенное лицо.

— По коридорам расползается пламя, идёт битва. Будь здесь, — приказал мне, отнимая от меня руки и буквально уносясь прочь, распахнув за спиной прекрасные, чёрные драконьи крылья.

Но разве я могла?

Бросившись за ним, лишь у выхода из крыла замка, в котором всё ещё таяло ощущение праздника, я поняла, что воздух заполняется дымом, и мне было бы уже не пройти. Да только Люциар собрал пламя, что недавно пожирало стены и пол, на свои крылья, будто впитывая его в себя, и скрылся за поворотом, куда побежала и я.

Дым клубился по сторонам, мгновением ранее разогнанный драконом и я старалась успеть пройти коридор, пока дымовые стены вновь не сомкнулись.

И вот лестница вниз.

А там следы битвы и обугленные, всё ещё красные от жара стены и потолок…

Дальше путь в подвал. Я видела, что мой дракон спешил именно туда, крыльями задевая стены и предметы, заставляя пламя следовать за ним, пока оно и вовсе не исчезало.

Я словно оказалась не в другом крыле замка, а в иной, страшной реальности.

Дышать становилось всё сложнее, меня будто душили изнутри. Глаза слезились от резкой боли, во рту стояла горечь.

Но я бежала вперёд.

И остановилась только тогда, когда увидела лорда, который одним крылом смахнул в открытые окна почти весь дым и страшные языки огня, что сумели даже — как-никак, а Люциар был всё ещё ослаблен — обжечь его. Открывая моему взору опустившуюся на пол, дрожащую и задыхающуюся Мелоди, что держала в руках какой-то свёрток, лишь слегка тронутый огнём. В отличие от её рук, плеч и щеки…

А позади неё с ужасающей настойчивостью бушевала огненная стихия, устремляясь, будто зачарованная, дальше в подвал.

Если бы лорд явился сюда хотя бы секундой позже, а Мелоди осталась чуть дальше от этого места, вряд ли бы Люциар успел вовремя унять пожар…

— Папа! — свёрток раскрылся, будто бутон тёмного цветка, открывая Лору, и малышка бросилась к лорду.

И вдруг, отстранившись от него, выкрикнула, в дребезги разбивая мне сердце:

— Мамочка! — и обняла, врезаясь в меня, подбежав навстречу. Я тут же подхватила её, маленькую и невесомую, на руки и крепко прижала к себе, в этот момент, чувствуя, как никогда — это действительно моя дочь.

— Унеси её, — приказал лорд коротко, шагая в пожар.

— Там, — всё ещё пытаясь отдышаться, сказала ему Мелоди, — там Ранэль… Быстрее!

И я не смогла ни остаться с Мелоди, ни исполнить приказ лорда.

Держа Лору крепко-крепко, затаив дыхание, я пошла дальше, стараясь не смотреть на оплавленные жаром стены.

И замерла, словно зачарованная, когда пожар окончательно рассеялся, подчиняясь драконьей магии и мне удалось рассмотреть Ранэля.

Он (видимо сумев до этой минуты не подпускать к себе огонь и окончательно ослабнув) вздрагивал каждый раз, как пытался глотнуть воздуха. Скользкими от крови пальцами тщетно, так как уже не хватало сил, пробовал вытащить из груди стрелу, крепко вонзившуюся в область солнечного сплетения.

Чёрные волосы его разметались по пыльному полу, зелен глаз, сделалась тусклой и замутнённой, губы превратились в едва заметную бледную полосу…

Люциар опустился рядом с ним на колени, осторожно приподнял Ранэля, чтобы сломать наконечник стрелы, торчащий из его спины, и одним уверенным рывком вырвал её, возвращая змея на землю, крепко зажимая его рану.

— Тише, — прошептал. — Тише… Всё будет хорошо… Брат.

Ранэль едва сумел сфокусировать на нём взгляд и хрипло, сбивчиво ответил:

— Моя жизнь. Ничего не стоит. И я сам. В этом… Виноват.

В это время женские тонкие пальцы обняли прутья решётки в двери, и я заметила лицо жены Люциара. Она обвела всех покрасневшими от едкого дыма глазами и снова скрылась в темноте, словно надеясь, что о ней забудут.

— Помолчи, — лорд надавил на рану крепче, но кровь продолжала просачиваться сквозь пальцы.

Из глаз Ранэля пробежали тонкие серебристые ручейки слёз, что тут же исчезли, спрятавшись в волосах.

— Я не хотел, — выдохнул он в последний раз, — только сейчас понял… Что не хотел. Тебе. На самом деле. Зла. Прости. Мой лорд…

И, проглотив ком в горле, я всё-таки поспешила унести Лору прочь из страшного, обгоревшего подземелья, будто пытаясь убежать от эха собственных шагов. Давясь слезами, стараясь, чтобы Лора этого не заметила, бежала, не видя дороги.

Пока до меня не долетело, невесомо коснувшись спины: «драконы не умирают так просто, Ранэль…»

Люциар всё ещё говорил с ним? Значит, у зме… то есть, у бескрылого дракона, есть шанс?

Малышка обняла меня за шею и, наконец, с облегчением выдохнула.

— Здесь нет врагов, — заглянула она мне в лицо. — Пусти на землю.

И совершив некоторое усилие над собой, что не удивительно после встречи с Элизой, добавила тихо, пряча за ресницами взгляд:

— Мама.

Глава 26

Прошлый мир.

Если бы не нападение на замок, Аделин бы могла увидеть всё своими глазами… Во сне или в пламени камина, но увидеть и узнать.

Бывают ночи, когда грань между мирами истончается, тогда обычно загадывают желания или сама судьба, боги, если угодно, высшие силы, являют чудеса.

И воздают по заслугам.

Люциар спрашивал у Аделин, доверяет ли она ему и та ответила — да.

И так как она связана с ним нерушимо, он не мог оставить в прошлом своей избранницы пробел, нерешённое дело. Нечто, что вновь и вновь являлось бы ей в дурных снах, донимало бы тяжёлыми мыслями, кололо сердце иглой…

Лишь раз, один только раз, но магия дракона могла достучаться до небес и прорваться сквозь завесу