В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

Люциар был верным и не нёс угрозу королю. Он любит эти земли, готов защищать народ, и раз король предал своего лучшего дракона, значит, предал и саму страну.

Не для того меня улица растила, не для того я выживала в интернате и старалась стать достойным человеком, чтобы прятаться теперь и ждать, пока за меня будут торговаться, будто я какая-то вещь!

Я вернулась в свою комнату и разворошила шкаф в поисках подходящего платья. А их теперь было множество. Только я так и не выучила до конца, когда и какое уместно надевать.

К счастью, помощь пришла, откуда не ждали.

Мелоди будто почувствовала, коротко постучала в дверь и заглянула ко мне. Увидела растерянную меня посреди хаоса из тканей и усмехнулась, уперев руки в бока, спиной прислоняясь к дверному косяку.

— Готовишься к приёму высокопоставленных гостей? А тебя точно пригласили, госпожа?

Я нахмурилась, не до конца понимая, пришла она с добром или ради издёвки. Но Мелоди тут же принялась поднимать и рассматривать мои платья, то и дело неодобрительно цокая языком.

— Ничего не подходит… — наконец вынесла она вердикт и кивком своей хорошенькой головы позвала меня за собой. — Знаю, что тебе должно подойти.

— Зачем ты мне помогаешь? — спросила я, выйдя с ней в коридор. — Если не достанусь лорду, Ранэль меня тоже не получит, не он ведь торговаться собрался. Ты от меня в любом случае избавишься.

— Ох, — Мелоди закатила глаза. — Начнём с того, что я…

И тут она произнесла то, чего я никак не ожидала услышать:

— … благодарна тебе за Ранэля. Мне кажется, не будь тебя, его мнимая вражда с лордом перешла бы все возможные границы, и его уже не было бы на свете. Ну, или Люциара, как знать… В любом случае, король не оставил бы свидетелей этой истории, я уверена. Ранэль глупец, если не понимал этого. А ещё, — на ходу окинула она меня взглядом, — он полюбит меня. Ему просто надо это понять… И это будет сделать легче, если ты не станешь его навязчивой мыслью и беспокойством. Если всё будет решено в пользу вашего с лордом счастья, чтобы у нашего змея не было соблазна вмешаться в это и кого-то спасти. А я подозреваю, что после жгучего желания за что-то отомстить мнимому врагу, у него легко может проснуться такое же по силе желание стать спасителем.

И открыв дверь своей спальни, она подытожила:

— Мне этого не нужно. Выгоднее быть с тобой подругами. Проходи.

Комната её оказалась небольшой, но светлой, с просторной лоджией, от которой веяло холодом, что тут же смешивался с жаром от внушительного, едва ли не на половину стены, камина.

Белая кровать, такой же белый шкаф и туалетный столик с массивным зеркалом заставляли слегка щуриться от отражаемого ими света, но я быстро привыкла к этому. К тому же на постель вмиг полетели наряды Мелоди, будто кто-то смахнул с кисти разноцветные капли краски на чистый холст.

— У вас есть хоть какой-то план?

— Что? — её вопрос застал меня врасплох.

Мелоди, прислоняя ко мне одно из платьев, пожала плечиком:

— Сейчас не только ваша судьба решается. Не удивлюсь, если в лице Ранэля найдут козла отпущения и всё решиться его казнью.

— Не думаю, — отозвалась я, и меня вдруг затолкали за ширму для примерки.

Платье оказалось тяжёлым, из тёмно-синего бархата с пышными манжетами и кружевной нижней юбкой, при этом закрытое и строгое, застёгнутое до самого верха на крупные, перламутровые пуговицы, с бардовым камнем на воротнике-стойке.

— Идеально, — оценила Мелоди, и поспешила собрать мои волосы в высокий, но простой пучок. — Теперь вполне за местную сгодишься, для приёма сносно выглядишь… Главное, запомни, говорить или что-либо делать ты можешь, только получив одобрение лорда. Потому что на данный момент, ты считаешься его. И поведение, которое идёт вразрез этому, будет означать, что ты не то, чтобы его уважаешь и готова перейти к кому-нибудь другому.

* * *

— Иномирянку не жалко, а конюх нам ещё понадобится, — раздались за дверью голоса, и я споткнулась на месте.

Как будто уже когда-то слышала эту фразу… Но времени предаваться воспоминаниям не было.

Я метнулась за угол коридора, шурша подолом платья, который сумела подобрать в последний момент, чтобы его не заметили вышедшие из зала незнакомые мне мужчины.

— Ты прав, мальчишку прихватим с собой, рабочие руки лишними не будут. Лошади хиреют таким морозом, а здесь вон, Стрела какая красавица!

— Будет моей, к слову, ясно?

— А я себе девку заберу какую-нибудь!

— Разбежался, никаких свидетелей из проклятого замка оставлять нельзя.

— А конюха можно?

— Ой, ну кто будет мальчишку слушать в случае чего? Да и запугать его проще, ребёнок ещё, как-никак.

Что именно они обсуждали?

Сердце моё зашлось от тревоги, и в какой-то момент я даже испугалась, что биение его, меня выдаст, так громко стучало оно о рёбра.

А мужчины продолжали разговор:

— Но ты уверен, что в замке действительно прислуги мало?

— Ну, точно меньше, чем нас. А те, кого мы с собой из поселения притащили, сами уйдут после суда. Нам их и трогать не надо! Слушай, ты успокойся, как только лорда проклятым клинком добьют, всё остальное будет работой без всяких сюрпризов. Поднимется паника и неразбериха, никто понять ничего не успеет! Нам потом главное язык за зубами держать и твердить лишь одно, мол, слуги лорда обезумили от выброса его драконьей силы и напали на нас, а после весь замок вспыхнул синим пламенем. И всё!

— Твои бы слова да богам в головы…

Голоса и шаги их отдалялись.

Король в любом случае запланировал уничтожить Люциара?

Как же они узнали о клинке…

Хотя, о чём это я? Они ведь и знали, Ранэль с Элизой давно пытались заполучить его себе, видно и король верил, что хранится клинок в замке и теперь, пока Люциар беседовал с ним, воины обыскивали всё вокруг.

И уже наверняка нашли оружие, способное убить дракона…

Как же предупредить его?

Я ускорила шаг, мрачным призраком скользя мимо окон, зеркал и мраморных статуй, пока не вышла туда, где у камина на кожаных креслах восседали наши «многоуважаемые» гости.

Глава 28.2

На лицах их перемигивались красные блики от пламени, блеск в глазах каждого не предвещал ничего хорошего. А глаза короля, чёрные и глубоко посаженные, от того окружённые плотными тенями, с таким живым интересом были подняты на меня, что я едва удержалась, чтобы не