Истинный север - Александра Бэнкс

С тяжёлым стоном сползаю ещё ниже и наливаю себе вторую порцию, уже поменьше.

Виски греет изнутри, я уставился в тёмный, неразожжённый камин.

Живот подаёт сигналы — пора бы поесть.

Наверняка ужин от Лу вернул бы меня в чувство. Я и яичницу-то сварганить толком не умею. С трудом поднимаюсь с дивана и плетусь на кухню. Открываю холодильник — в центре на полке стоит кастрюля с крышкой и запиской на крышке её почерком:

Гарри. Поешь, любимый.

Вернусь как только смогу.

Л хх

P.S. Разогрей в духовке, 10 минут (предварительно прогрей до средней температуры).

Срываю крышку и меня тут же окутывает аромат тушёных овощей и маринованного мяса. Даже в холодном виде пахнет так, что слюнки текут. Представляю, каким будет вкус разогретого.

Включаю духовку, как она велела, и решаю быстренько принять душ, пока нагревается. Быстро смываю с себя весь сегодняшний ад, натягиваю старые спортивные штаны, рубашку не надеваю — после душа ещё жарко. Возвращаюсь на кухню — духовка уже готова. Ставлю кастрюлю на среднюю полку.

Пятнадцать минут спустя я сижу на кухне, дую на ложку, торопясь заглотить как можно больше. Пахнет божественно. А на вкус — ещё лучше. Не успеваю оглянуться, как уже провожу пальцем по стенке миски, собирая остатки соуса.

— Господи, как же вкусно, — бормочу, облизывая палец.

Из дверного проёма доносится тихий смешок.

— Приятно знать, что тебе понравилось.

Глава 27

Луиза

Гарри резко оборачивается, ложка в одной руке, палец во рту. Он сейчас похож на ребёнка, пойманного с рукой в банке с печеньем, и, черт возьми, я никогда не любила его сильнее. Я всегда радуюсь, когда людям нравится моя еда, но видеть его таким — в восторге от моего простого, «на скорую руку» запеканочного блюда — это что-то особенное. Почти заставляет меня захотеть остаться на этой кухне навсегда — босиком, готовя только для него.

Почти.

— Ты рано вернулась, — говорит он, поднимаясь на ноги.

Волосы у него ещё влажные после душа, на нём нет рубашки.

Для меня это уже перебор. Я бросаю всё и тут же оказываюсь в его объятиях, даже не закрывая за собой дверь от холода.

— Всё в порядке, Лу? — шепчет он мне в волосы.

— Теперь — да. — Я обнимаю его крепче, прижимаясь лицом к его груди, вдыхая его запах. Последние часы выдались тяжёлыми, мягко говоря. Закусочная была моей стабильностью. Но на этой неделе меня уволили. Дарла узнала о том, что я собираюсь выкупить ресторан у Манчини, и восприняла это не лучшим образом.

— Сегодня меня уволили, Гарри, — бормочу я, едва слышно.

Он просто крепче прижимает меня к себе. Его тепло и сила обволакивают, давая опору. Я не хочу думать о том, что теперь с деньгами, которые я должна была передать Мамуле. Не могу сейчас думать о взгляде Дарлы, когда она позвала меня поговорить после обеденного наплыва:

— Что это я слышу, Луиза? Покупаешь Mama's Place? — В её глазах тревога смешалась с обидой.

Я поёрзала на месте. Забыла, как тут в маленьких городках всё устроено. Господи, дура я. Конечно, надо было подумать о ней, прежде чем делать предложение. Как это скажется на моей работе.

Я привыкла к калифорнийским реалиям, где логика и выгода всегда важнее местных чувств.

— Прости. Даже не подумала. Там, в Калифорнии...

— Здесь тебе не Калифорния, Луиза. Это Льюистаун, Монтана. Мы тут все как семья. Семью подставлять нельзя. Думаю, теперь ты собираешься и обед подавать? Раз уж у тебя столько таланта, и он без дела пропадает?

Слова больно резанули. С виду — комплимент. Но это далеко не комплимент.

— Это не так, Дарла. Честно. У меня нет никаких планов по обедам. Я только начала, мне просто нужно было место, где я могла бы работать и принадлежать чему-то. Я остаюсь, а Mama's Place даёт мне эту возможность.

— Понимаю, — холодно ответила она, откидываясь в кресле и скрещивая руки. На этом разговор был закончен. В её униформе цветом персика прямо плескалось раздражение.

— Mama's Place продолжит работать в те же часы, что и сейчас. Ты не можешь всерьёз считать меня угрозой. Твоя закусочная — лучшая на главной улице.

— И есть причина, почему она лучшая, Луиза. Сдашь униформу и фартук после смены в пятницу. Синтия тебя заменит.

— Дарла, нет. Да что за чёрт?!

Жар обрушился на шею, залив лицо. Я пыталась дышать ровно. Дарла поднялась из-за стола:

— Здесь не Калифорния, Луиза. Здесь всё принимают близко к сердцу. — Она прошла мимо стойки и скрылась в подсобке. Я осталась сидеть, уставившись в никуда. Все надежды собрать деньги на оставшийся выкуп ресторана сгорели, как и остатки доброжелательности в этом городке.

Плохо.

Очень плохо.

— Тебе работа как раз вовремя понадобилась, — шепчет Гарри.

Я нахмурилась, глядя в его синие глаза, полные беспокойства и чего-то ещё. Иногда я не могу его понять.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что мне как раз позарез нужен помощник на ранчо. — Он берёт меня за плечи, разглядывая с головы до ног. — Вполне сгодишься. Гонорар, правда, никакой — точнее, никакого.

Его лицо расплывается в широкой ухмылке.

Как он вообще может так радоваться?

— Гарри, мне нужна была эта работа, чтобы выплатить Манчини. Боюсь, Дарла это поняла.

Его улыбка тут же гаснет.

— Вот уж низко. Даже для такого городка.

— Да уж… — Я тяжело вздыхаю. — Что сделано, то сделано. Теперь мне нужна работа с такой же оплатой, как в закусочной.

— Сколько она тебе платила в час? — спрашивает он, отходя к камину.

— Два тридцать в час.

Он оборачивается, морщина между бровей углубляется.

— Лу, это же меньше минимума.

— Ха, должна была догадаться. Думала, может, форму вычитала.

Он подкидывает поленья в очаг, закладывает лучину, поджигает. Затем с глухим стоном поднимается и идёт к дивану. Я обхожу его и падаю рядом. Разворачиваюсь, закидываю ноги ему на колени и укладываю голову на его плечо.

— Не уверена, что найду что-то ещё. Похоже, в этом маленьком городке новости распространяются молниеносно. Может, бакалейщик сжалится надо мной? — даже слова звучат обречённо. Гарри откидывает голову, уставившись в потолок.

— Сколько ты уже внесла? В процентах.

— Где-то четверть от всей суммы.

— Ты хорошо справилась, особенно учитывая, что Дарла тебя недоплачивала.

— Да уж… теперь всё это может пойти коту под хвост.

— Нет, милая. — Он поворачивается ко мне, встречая мой взгляд. — Мы справимся. Со всем.

Я издаю тихий,