Истинный север - Александра Бэнкс

Следом — гнев. Он резко соскальзывает с лошади.

Взад-вперёд проходит вдоль наполовину разрушенного забора к искалеченному телёнку, который едва шевелится. Ещё один погибший.

Волки.

Господи небеса.

Таким темпом у нас не останется даже племенного поголовья на следующий год. Не говоря уже о будущем стада, которое должно было расти и крепнуть в течение следующих десяти лет. Такой был план, по крайней мере.

А теперь, когда положение и так на грани, каждая потеря — удар под дых.

Мои взносы за ресторан высасывают последние деньги. Мы не можем позволить себе ещё одну неудачу. В такие моменты я особенно скучаю по Роузи. Её слова всегда умели успокоить Гарри. Она знала его как никто. Знала, куда унесёт его мысли.

Он возвращается к мерину и вынимает винтовку из чехла у седла. Я глотаю, пытаясь справиться с комом в горле. Закрыв глаза, крепко сжимаю луку седла, обмотав пальцы поводьями на случай, если Лошадь вздумает взбрыкнуть.

Выстрел.

Чёрт.

Я сжимаю челюсти, стискиваю коренные зубы, сдерживая накатывающие эмоции, от которых жжёт глаза. Это фермерство. Это тяжело. Иногда — словно битва против самой природы. И против этих проклятых волков.

Седло мерина скрипит. Я открываю глаза и встречаю взгляд Гарри. Он снова в седле, синие глаза устремлены на меня.

— Всё в порядке, милая?

— В порядке. Поехали дальше.

Он кивает и гонит мерина рысью. Я мчусь следом. Лошадь быстро догоняет, и мы вместе несёмся сквозь золотую траву у подножия гор. Здесь, в низинах, волков не должно быть так близко к дому.

Спрос и предложение.

Холодные недели согнали их вниз. Травы на высокогорных пастбищах стало меньше — скот сам начал спускаться с горы. Но недостаточно быстро. Мы теряем слишком много молодняка.

Сегодня мы сводим коров и телят вниз. Большое перегонное стадо, которое Гарри завёл, когда купил ранчо, всё ещё пасётся в горах. Надеюсь, с ними дела обстоят лучше, чем с основным стадом.

Дай Бог.

Недолго спустя мы находим старое стадо. Они уже почти родные, как и человек рядом со мной. Рыжеватые коровы жуют короткую зелёную поросль, пробивающуюся сквозь обледенелую землю. Телята топчутся рядом, сосут вымя, играют. Выглядят довольными.

— Забирай тыл, — машет Гарри в сторону верхнего склона. Я направляю Лошадь туда, откуда мне лучше будет загонять отставших.

Гарри ведёт впереди, плавно лавируя на мерине. Это почти танец — человек и лошадь работают в идеальном согласии. С поникшей головой, напрягшись в задних ногах, мерин работает, перебегая из стороны в сторону, пока мы медленно спускаемся по горе. Я подгоняю отстающих и слежу за самыми маленькими телятами. Коровы настороже. Хорошие мамки, заботливые.

Эта связь между матерями и их малышами трогает до слёз. Интересно, будет ли у меня когда-нибудь такая? Такая сильная, безусловная любовь. Надеюсь. Мой взгляд скользит к мужчине верхом по ту сторону стада. Его тёмные волосы выбиваются из-под шляпы. Его силуэт в седле — это отдельная песня.

Ворот куртки поднят, шляпа надвинута, сильные ноги обнимают бока мерина... Лишь когда я слышу слабое мычание рядом, понимаю, как бешено у меня колотится сердце, как сбивается дыхание. Трусцой в седле, я уже насквозь мокрая.

Чёрт.

Телёнок у Лошади спотыкается, пытаясь догнать мать. Я останавливаю Лошаду и даю малышу пройти вперед.

— Давай-давай.

Он мотает головой и бегом устремляется к матери. Я не могу не улыбнуться, глядя на его неловкую походку и как мама останавливается, оборачивается, терпеливо дожидаясь своего сына.

У меня срывается лёгкий смешок, когда она толкает его мордой вперёд — как немой укор, мол, не отставай.

Мы все знаем, чем может обернуться его промедление.

Через несколько часов коровы и телята заходят на огороженное пастбище за сараем. Гарри заметно расслабился, объезжая стадо и пересчитывая поголовье.

Вечно с этими числами.

Я же... Глядя, как Гарри сидит в седле, работая с мерином, я никак не могу расслабиться. Моё тело гудит от желания — прижаться к нему, ощутить его руки на себе. Трусики давно промокли сквозь джинсы. Соски трутся о хлопковую рубашку сквозь кружевной лифчик. Когда перед глазами возникает вид родного дома, у меня закружилась голова от нахлынувшего жара.

— Чего это тебя так распирает, милая? — Гарри осаживает мерина рядом с Лошадью. Жуёт травинку, как будто всё в порядке. А я уже на грани взрыва.

Я молчу, не отрывая от него взгляда, пока дыхание срывается, почти не наполняя лёгкие. Он вытаскивает травинку изо рта и сдвигает мерина вбок. Наши ноги соприкасаются, грудь замирает в забытом вздохе, а его взгляд темнеет.

— Чёрт, Лу... Почему ты раньше молчала? — его голос хриплый.

Дыхание учащается.

Мне стыдно. Я горю от желания. Я разрываюсь от него. От этой жажды — самой сладкой и самой мучительной.

Не говоря ни слова, Гарри тянется, снимает поводья с моих пальцев. Цокает языком — и обе лошади неспешно идут к сараю, а я в седле — как в тумане.

Внутри он слезает, привязывает мерина к загону. Потом Лошадь, пока я соскальзываю с седла. Гарри ловит меня внизу, его ладони обхватывают мои рёбра. Я сползаю вдоль его тела, и его губы сразу накрывают мои.

Ища за что зацепиться, я запускаю дрожащие пальцы в его волосы, сбивая шляпу на землю. Он срывает мою шляпу и бросает рядом. Прижимает к Лошади, его горячие губы оставляют влажный след на моей шее. Я запрокидываю голову, опираясь на седло. Его грубые ладони скользят по шее, захватывают моё лицо, и он вгрызается в мои губы.

Господи, я пылаю.

Каждый кусочек одежды сводит меня с ума.

Я дёргаю его за рубашку. Он отрывается от моих губ, хватает мою рабочую рубашку своими грубыми руками и срывает её, разрывая на груди. Пуговицы разлетаются по полу, рубашка падает с моих плеч.

— Я не могу ждать, — срывается у меня.

Дрожащими пальцами я хватаюсь за его одежду. Он рычит, стягивая рубашку с себя и одной рукой расстёгивает ремень. Я прижимаюсь к Лошадке, пока он наклоняется и принимается покусывать каждый напряжённый сосок сквозь кружевной лифчик.

— Чёрт возьми, милая, — рычит он, вибрация его голоса расходится по груди, где его губы сомкнуты на соске.

Я выгибаюсь ему навстречу.

Я тону.

Горло перехватывает. Каждый вдох рвётся так бешено, что обжигает лёгкие. Я буквально горю изнутри.

— Слишком жарко, — задыхаюсь я.

Гарри тянет мои джинсы вниз, стаскивая