Истинный север - Александра Бэнкс

Гарри подхватывает меня на руки. Пока он несёт меня куда-то, сам не знаю куда, я прижимаюсь губами к его щетине на подбородке, закрываю глаза и вдыхаю его запах.

Это слишком.

Он всегда таким и был.

Мой билет в рай — в ботинках и шляпе. Его синие глаза мелькают, глядя на моё лицо, пока он доходит до старого рабочего стола у стены сарая. На стене развешаны инструменты, верёвки, пилы и топоры. Он усаживает меня на шероховатую, обветренную поверхность. Через секунду я оказываюсь в клетке его сильных рук.

— Луиза Мэй... — Его лицо дёргается, когда он наваливается на стол, не оставляя между нами ни сантиметра. Челюсть напрягается. Его шершавые пальцы скользят за мою шею, притягивая меня к себе, и он вгрызается в мои губы.

Я раскрываюсь, такая же отчаянная.

Так чертовски жажду его.

Его твёрдый член трётся о мой центр.

Мне нужно больше.

Я провожу руками по его ладоням, лежащим на столе по обе стороны от моих бёдер. С тихим хриплым звуком он отрывается от моих губ, опуская лоб к моему.

— Хочу увидеть, насколько эта сладкая киска сейчас мокрая для меня.

Я приподнимаю бёдра, отталкиваясь от стола обеими руками. Его пальцы скребут по моей коже, стягивая джинсы с моих ног. Не отрывая от меня взгляда, он кладёт руки на внутреннюю сторону коленей и разводит мои ноги в стороны.

— Моя, милая.

— Твоя, — выдыхаю я.

Пульсирующая боль в клиторе заглушает всё остальное. С каждым судорожным вдохом моя грудь вздрагивает. Его потемневший взгляд опускается на неё.

— Видишь вот это, Луиза Мэй? — он кивает на мою грудь.

— Ага.

— Моё, — произносит он низким голосом.

От этого звука по груди пробегает дрожь.

Он обхватывает грудь ладонью и опускает голову, захватывая сосок зубами. Лёгкая боль от прикусывания тут же сменяется сладким теплом, когда его язык начинает ласкать напряжённую вершину. Мои ноги раздвигаются шире, я упираюсь руками в стол и выгибаюсь ему навстречу. Его язык. Его жар.

Он отпускает сосок с лёгким щелчком, и я снова встречаю его взгляд.

Нет.

Улыбка мелькает на его лице, пока он осыпает живот поцелуями, двигаясь ниже — к внутренней стороне моих бёдер, то с одной, то с другой стороны. Из моих губ срывается стон, я полностью раскрываюсь перед ним.

Мои трусики безнадёжно испорчены.

Бёдра влажные от той безумной жажды, что я испытываю к этому мужчине.

Когда он проводит пальцем вдоль края моих трусиков, я хватаю его за волосы, лицо искажено отчаянием.

— Пожа... Гарри... О господи...

— Терпение, Луиза Мэй, — хрипит он.

Господи, у меня его нет совсем.

Я вот-вот взорвусь.

Он стягивает трусики с моих бёдер, и я приподнимаюсь, помогая ему снять их скорее.

Обнажённая, я сижу на рабочем столе, полностью раскрытая перед ним. Жар заливает шею и лицо. Но когда он сглатывает, поднимает взгляд и встречается со мной глазами, стыд уходит.

— Святые небеса, милая...

Его палец скользит по внутренней стороне моего бедра, пока взгляд опускается к моему пульсирующему центру.

— Такая чёртовски мокрая для меня, Лу. Вот что с тобой делает работа на ранчо рядом со мной?

Я киваю.

Слова мне больше не подвластны.

— Хорошо. — Он тянется вбок и берёт что-то с крючка за моей спиной. Откинувшись обратно, показывает верёвку в руках, и моё дыхание обрывается в ничто. — День ещё не закончился.

— Гарри, — выдыхаю я.

— Да?

Я смотрю на верёвку в его руках.

— Доверие, Луиза Мэй.

Я замираю, вглядываясь в него, прежде чем прошептать.

— Доверяю.

— Руки.

Я складываю руки перед животом. Он оборачивает их верёвкой снова и снова, потом затягивает узел. Спустя мгновение мои связанные руки оказываются над головой, зацепленные за крюк надо мной. Я не могу освободиться. Не могу прикоснуться к нему. Не могу сдвинуться с этого стола.

— А теперь вот это... — Его большой палец скользит по моему клитору. Мой рот раскрывается, из груди вырывается жалобный стон. — Моё. И я могу делать с этим всё, что захочу.

Лицо снова заливает жар, когда его палец отступает.

Я хочу, чтобы он меня коснулся.

Мне нужно, чтобы он коснулся меня снова.

Пульсация в клиторе уже болезненна. Малейшего прикосновения хватит, чтобы сорваться. Я так разогнана, что готова кончить от малейшей его милости.

Гарри поднимает кусачки для ограды.

— Это как твой вибратор, Лу?

Он же шутит.

Я качаю головой.

— Я их постоянно использую. И отдал бы многое, чтобы ты была у меня вот так — вся поверх этих кусачек.

Он перекидывает инструмент в руке, ловя металлический зажим в ладонь. Ручки скользят вверх по моему мокрому центру, прежде чем он прижимает их к моему клитору. Они холодные.

Я выгибаюсь навстречу этому ледяному прикосновению, которое тут же уносит меня ввысь.

— Холодно, милая?

— Слишком холодно.

Он проводит ручкой по моей влажной середине.

— Моё, помнишь?

Сорвавшийся с моих губ стон рваный, сдавленный.

— Ещё, — удаётся выдохнуть мне.

Он поднимает бровь.

— Ещё?

— Пожалуйста...

Чёрт, пожалуйста.

Кусачки медленно входят в меня. Очень медленно. Гарри наблюдает, как ручка исчезает внутри, сантиметр за сантиметром.

Я выгибаюсь на краю стола, даже не думая о том, что могу соскользнуть и упасть на землю.

Когда кусачки выходят из меня, я вскрикиваю. Рука Гарри ложится на мой бок, сжимая яростно. Его дыхание не лучше моего, такое же рваное и беспомощное. В его синих глазах разгорается жар, превращая их почти в чёрные.

— Я хочу тебя, — задыхаюсь я, мечтая обхватить его руками.

Кусачки падают из его руки на пол с глухим стуком. Его ладони обхватывают моё лицо с одной стороны, сжимая немного.

— Терпение.

Он изучает меня несколько секунд, потом наклоняется. Его ладони упираются в мои бёдра, язык скользит по моему центру.

— А-а... о боже…

Мои бёдра отрываются от стола.

Жар его языка, его рта... После холодных кусачек — это слишком.

Я дёргаюсь в путами. Верёвка жжёт запястья. Качая бёдрами, я с каждым вдохом издаю сдавленные стоны.

Его губы смыкаются на моём клиторе. Искры разлетаются по венам, тепло набухает внизу живота. Два его шершавых пальца входят в меня, и я взрываюсь. Он сильно втягивает, скользя шершавыми костяшками согнутых пальцев, выгибая их внутрь к моей передней стенке. Я сжимаюсь вокруг его погружающихся пальцев.

Извиваясь на столе, я слышу, как звук моего оргазма разносится по старому сараю.

— Чёрт, Луиза Мэй. Я хочу тебя на своём члене прямо сейчас, женщина.

Не дожидаясь, пока я хоть