Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Празднования Первых Плодов были в самом разгаре к тому времени, как мы достигли городских ворот: костры ревели в узких улицах, эль лился свободно на каждой площади и на каждом углу. Дешёвый эль, разумеется, большей частью сильно разбавленный водой… но кого это волновало, пока его хватало, чтобы напиться до беспамятства?

Даже запах выпивки не мог заглушить зловоние близлежащих болот, вулканическую гниль, благодаря которой Брейн получил прозвище отравленного города.

Пробираясь сквозь смеющиеся, поющие толпы, мы потратили целую вечность, добираясь до более богатых кварталов города, где улицы были лишь немного тише. Трактир, который выбрал Дурлейн, разумеется, оказался очередным роскошным заведением — старым зданием Сейдринна, обновлённым в огнерождённом стиле: в каждом уголке горели ароматические свечи, их запах смешивался с ароматом помятых цветочных гирлянд на полу. И даже тогда зловонная вонь болот оставалась не дальше, чем на глубине одного вдоха, к чёрту стеклянные окна и тяжёлые бархатные занавеси.

Место было также до отказа набито пьяными огнерождёнными.

Дурлейн начал источать гивроновскую надменность с того самого момента, как переступил порог, с наложенной на глаз повязкой, требуя, чтобы ему немедленно подготовили комнату, настаивая, чтобы слуг оторвали от празднеств в главном зале здания. Большую часть нашего подъёма по лестнице я провела, надеясь, что празднование, по крайней мере, ограничено этим залом… а затем мы достигли узкой площадки, прошли мимо первой открытой двери, и слышные вздохи и стоны, доносившиеся из комнаты позади, быстро положили конец этому отчаянному оптимизму.

Чёрт.

Даже когда я упрямо сосредоточила взгляд на дальнем конце коридора и на полу, и на своих сумках, и вообще на всём, кроме резких черт Дурлейна рядом со мной, не было никакой возможности остановить жар, поднимающийся к моему лицу.

— Посмотри на это так, — пробормотал он, когда мы оставили гуляк позади, — по крайней мере, мало кто будет обращать на нас внимание.

Он, по-видимому, был благословенно невозмутим. Я восприняла это как знак, что мы просто будем делать вид, будто ничего этого не происходит.

— Удобно, — сказала я, и это прозвучало лишь чуть-чуть сдавленно.

Его быстрая улыбка была колючей и лишённой веселья и решительно игнорировала глухие шлепки, раздававшиеся из двери справа от нас.

По крайней мере, его комнаты были тихими, расположенными в дальней части здания. Вазы с ароматными сушёными цветами стояли на каждой доступной поверхности в главной комнате, изо всех сил борясь с болотным воздухом. Для меня имелась небольшая смежная комнатка, настолько тесная и без окон, что я подозревала: раньше это был просто шкаф, далеко не идеальное решение, но, с другой стороны, по крайней мере, это означало, что мне не придётся проверять замки сотню раз этой ночью. Трудно было не почувствовать от этого хотя бы тень облегчения.

Я бросила сумки на кровать. Когда я вернулась, на зеркало в углу уже было наброшено стёганое покрывало.

Наверное, лучше это не комментировать.

— Каков план?

— Я навещу своего осведомителя, — сказал Дурлейн, даже не глядя в мою сторону, снимая дорожный плащ и переодеваясь в более изысканный наряд. — Он живёт неподалёку. Это не займёт больше получаса. Ты раздобудешь нам обоим еду.

Не просьба. Даже не приказ. Констатация факта и самое неприятное было в том, что я не могла с ним не согласиться; даже если мысль покинуть это тихое убежище была мне отвратительна, он и так делал уже достаточно. Мне следовало внести свою долю.

— Сделаю, — сказала я. Нет смысла спорить — я уже знала, что этот ублюдок выйдет победителем, а это было большее удовлетворение, чем он заслуживал. — Какие-нибудь пожелания?

Он быстро провёл рукой по волосам, взъерошив их из первоначального, слегка растрёпанного состояния в заметно более растрёпанное.

— Без каши, желательно.

Я моргнула, глядя на него.

Он в ответ приподнял едко изогнутую бровь.

— Я… да. Хорошо. — Это была шутка? Его выражение лица говорило об обратном, и всё же казалось столь же маловероятным, что именно сейчас он решил бы высказать какие-то серьёзные претензии, спустя полтора дня после случившегося. — Я, эм, справлюсь.

— Премного обязан. — На его лице по-прежнему не было ни тени улыбки.

— Ладно, — повторила я и решила, что пора отступить в свою спальню.

Возможно, именно это и было целью всей этой беседы: достаточно меня запутать, чтобы я предпочла сбежать, а не затевать ссору. Будь он кем-то другим, это выглядело бы довольно притянутой за уши теорией; но для принца множества лиц это не казалось таким уж невероятным.

Сквозь закрытую дверь моей комнаты-шкафа я услышала, как Дурлейн выходит из наших покоев. Какое облегчение, сказала я себе.

Так или иначе. Еда.

Я провела несколько минут, переодеваясь в менее грязную одежду — невообразимая роскошь, иметь несколько комплектов на смену, затем уставилась на свои ножи, как мне показалось, добрых полчаса, не зная, что с ними делать. Каждый инстинкт вопил, что их нужно держать при себе. Но Дурлейн сказал, что лучшая моя стратегия — не привлекать внимания, а в праздничную ночь я бы слишком выделялась, будучи вооружённой до зубов.

В конце концов я оставила их у кровати и взяла с собой только два новых, лишённых магии клинка, спрятанных под туникой.

Вместо того чтобы вернуться в входной зал внизу, я направилась к задней части трактира через первый этаж, морщась от звуков, доносившихся из некоторых комнат, мимо которых проходила. Это место было старым. Построенным в традиционном стиле Сейдринна, с толстыми каменными стенами и маленькими окнами, а затем позже переделанным под вкусы наших новоприбывших огнерождённых хозяев. Это означало, что под всей деревянной обшивкой и тёмной парчой по крайней мере основа оставалась прочной и, крадучись по коридорам, освещённым свечами, я была за это благодарна. Я не хотела знать, сколько подробностей могла бы иначе услышать.

Не то чтобы я кому-то завидовала из-за хорошего секса, но в этом проклятом месте…

Туманы меня побери. Всё дело было в лицемерии.

Коридор расширился в галерею — изящный деревянный проход, тянущийся по периметру широкого открытого пространства, выходящего на главный зал внизу. Шум голосов и музыки резко усилился, когда я ступила на неё; я почувствовала запах вина, еды, приторных духов — ничто из этого не могло заглушить куда более плотский запах человеческих тел под ними. Одного взгляда через украшенные перила было достаточно, чтобы понять всё: огнерождённые мужчины, человеческие женщины, обычный порядок вещей.

Праздник плодородия такова была старая традиция Сейдринна. При дворе Эстиэн над этой первобытной вульгарностью насмехались… и всё же вот мы здесь, в двух днях пути от горы Эстиэн,