Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова

— В том, что Жэнь Хэ всем покажет кузькину мать? — я тут же поправилась: — В том, что он будет держать ситуацию под контролем? Разумеется. Не забывай, мы с ним хорошо знакомы.

Цао Юнь после моих доводов действительно успокоилась — или сделала вид. Её плечи хотя бы перестали ходить ходуном.

Я предложила не терять время зря и начать читать наши строчки.

— Вдохни поглубже, — сказала я, — прочувствуй ритм.

Она послушно кивнула, вдохнула так глубоко, словно перед погружением под воду. Голос всё ещё звучал неуверенно, но с каждой строкой становился чуть спокойнее.

Мы проговорили текст, а потом начали во второй раз. Я поправляла интонацию Цао Юнь, подсказывала, где выдержать паузу.

Тут дверь отворилась, и в комнату ворвался Сяо Вей — лихорадочно, будто за ним гнались. Щёки горели, волосы встрепались. Неудивительно, потому что он нервно всклочил их, увидев нас.

— Госпожа Су! Госпожа Цао! — воскликнул он, не поздоровавшись. — Мы должны повторить всё с самого начала. Я кое-что исправил в ритме третьей строфы. И… — он нервно сглотнул, — мне кажется, нужно переставить последние строки местами. Так будет гармоничнее.

Я растерянно моргнула.

— Сяо Вей, мы ведь уже всё выучили.

— Именно поэтому и нужно повторить ещё несколько раз, — выпалил он. — Мы должны добиться совершенства. Всё должно звучать безупречно, иначе послы подумают, что в нашей поэзии нет души!

Он заметно волновался: то приглаживал рукав, то тер переносицу под очками, то снова взлохмачивал волосы.

«Да плевать на душу», — мрачно подумала я.

Ну а что, я работаю не за идею, а за звонкую монету. Точнее — за лепестки лотоса. Мне на глубины поэзии глубоко начхать.

— Сяо Вей, — я уперла руки в бока. — Если вы будете менять текст прямо сейчас, мы не то, что душу — мы смысл потеряем.

— Нет, нет! — замахал он руками. — Всё должно звучать как дыхание ветра, как журчание ручья! Понимаете? Чтобы каждое слово — продолжение предыдущего. Это выступление перед послами Яньго, и малейшая ошибка может быть истолкована как неуважение, как дипломатический провал!

Цао Юнь при этом старательно делала вид, что погружена в чтение строк, но по тому, что текст она при этом держала вниз головой, я поняла, что она снова начинает себя накручивать.

— Править мы ничего не будем, — решительно сказала я. — Но, так и быть, повторим стихи столько раз, сколько вы посчитаете нужным.

— Замечательно! Нам выделили отдельную комнату для репетиций, — оживился Сяо Вей. — Пойдёмте. Там лучше акустика.

Он схватил листы, подал нам знак следовать за ним и повёл по коридору. Комната, в которую мы вошли, действительно была просторной, с высокими сводами и окнами, затянутыми тончайшей бумагой, сквозь которую просвечивал мягкий свет.

Сяо Вей торжественно произнёс:

— Здесь мы будем готовиться, пока всё не станет совершенным.

Я скептически прищурилась.

— И сколько, по-вашему, на это уйдёт времени?

Он чуть подумал и с серьёзным видом ответил:

— Думаю, понадобится не менее сотни повторов.

Цао Юнь испуганно ахнула. Я же не удержалась и переспросила:

— Сто? Мы сойдем с ума к тридцатому разу.

— Госпожа Су, — укоризненно сказал ученый, — искусство требует труда. Настоящий стих живёт только в устах тех, кто дышит им.

— А потом эти уста пересыхают, и всё, искусство погибает, — парировала я. — Мы можем повторить десяток раз, не больше.

— Хорошо… двадцать, — сдался Сяо Вей.

— Тогда пять, — уточнила я.

— Ладно, десятка будет достаточно, — сдался он.

— Даже лишко, — проворчала я.

Цао Юнь всё это время сидела тихо, сложив руки на коленях, как ученица между строгими наставниками.

— Начнем, — резюмировал ученый. — Первая строфа, вступительная, госпожа Су. Помните о дыхании. И о взгляде. Взгляд должен быть направлен чуть выше голов, создавая эффект…

Я решила, что больше слушать нравоучения не стану, и просто начала зачитывать. Впрочем, Сяо Вей даже до конца на дослушал:

— Нет-нет. Немного не так. Вам нужно сделать паузу на полтакта длиннее в третьей строфе, иначе ритм собьется, а этого допустить нельзя, абсолютно недопустимо! А ещё, осанка, госпожа Су, осанка! Спина должна быть прямой, но не деревянной, иначе…

— Я вас услышала.

Да всё с моей осанкой прекрасно! Уж что-что, а в этом я не сомневаюсь — уроки госпожи Мей не прошли даром! Просто Сяо Вей сегодня куда зануднее обычного. Не представляю, как моя милая Фейту до сих пор не отравила его, потому что конкретно сейчас мне и самой очень этого хотелось.

Мы начали снова — и тут дверь скрипнула, в комнату вошёл Жэнь Хэ.

Сяо Вей осёкся и вытянулся, словно по струнке. А затем он и Цао Юнь склонились в низком поклоне. Я лишь слегка наклонила голову, не сводя пристального взгляда с принца. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Под глазами залегли глубокие тени.

— Я зашел, чтобы пожелать вам удачи, — хрипло сказал Жень Хэ. — Думаю, вы готовитесь с невероятным усердием.

— Ваше Высочество, — прошептала Цао Юнь, теребя край платья. Она явно не умела молчать, когда нервничала. А-Юнь сделала крошечный шаг вперед и, набравшись смелости, спросила едва слышно: — Ваше Высочество… а скажите… правда ли, что у послов из Яньго… две головы?

Договорив, она тотчас испугалась собственной дерзости и покраснела, зажав рот ладошкой.

Повисла долгая пауза. Сяо Вей побледнел, будто ожидая, что за такой вопрос нас казнят на месте.

Жэнь Хэ на мгновение замер, а потом в его глазах появился тот самый блеск, который мне так нравился.

— Две головы? — повторил он задумчиво, будто всерьез размышляя. Затем кивнул с абсолютно невозмутимым лицом. — Да. В некотором смысле — две.

Цао Юнь ахнула, прижав руки к груди.

— Одна — настоящая, — продолжил принц с абсолютно невозмутимым видом, — а вторая — маска на затылке. Их воины надевают её перед битвой, чтобы враг думал, будто у них глаза и спереди, и сзади. Для воина Яньго повернуться спиной к врагу считается позором.

Он выдержал ещё мгновение, наблюдая за её растерянным лицом, а потом уголки его рта дрогнули в лёгкой усмешке.

— Так что можешь спать спокойно. Двухголовые чудовища тебя не съедят.

Цао Юнь покраснела ещё сильнее, опустила взгляд, но сквозь длинные ресницы всё же украдкой глянула на принца.

— Ваше Высочество… вы надо мной смеетесь, — тихо пробормотала она.

— Немного, — признал Жэнь Хэ, но тут же его взгляд снова скользнул ко мне.

Атмосфера изменилась, он сделал шаг в мою сторону.

— Су Лань, я… — Но его слова оборвались, он сжал губы. То, что он хотел сказать, явно не предназначалось для чужих ушей.

Вздохнув, он махнул рукой,