Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова

— За что ты так груб со мной? — возмутилась я. — Разве ты сам не мечтал об этом?..

— Ты ведешь себя неподобающе, — голос генерала Линя прозвучал как удар хлыста, но в глубине его взгляда промелькнула искра чего-то темного. — И ты пожалеешь о своих поступках утром.

— А сейчас не утро, — я попыталась высвободить руки, но он держал их крепко. От прикосновения по коже бежали мурашки, смешиваясь с невыносимым жаром. — Сейчас… сейчас я хочу знать… я совсем тебя не интересую как женщина, да?

— Ты не в себе, — произнес Линь Янь ровно, ловко уклоняясь от моей очередной попытки прикоснуться к его лицу.

Да что ж такое! Как будто к возрастному девственнику пристаю, а он отнекивается! Не думала, что соблазнить Линь Яня будет задачей со звездочкой!

Я же помню, как относительно недавно в этой самой повозке он сам же пытался облапать меня и был возмущен моему несогласию. Что изменилось?!

— Так ответь же, — не унималась я, запуская пальцы в гладкие, собранные в пучок волосы Линь Яня. — Я безобразна? Нежеланна?

— Я собираюсь взять тебя в законные жены, — отрезал он, глядя мне прямо в глаза. — И лишь тогда, когда обряд будет свершен, я сполна получу свое. Я не настолько распутен, чтобы обесчестить будущую супругу.

— В жены?.. — повторила я, не сразу понимая смысл сказанных слов.

Он кивнул.

— Ты предлагал мне стать твоей наложницей! Пытался добиться от меня близости! Тебя устраивали полумеры! — заканючила я. — Что изменилось?

— Слишком многое. Успокойся, госпожа Су. Сегодня я не собираюсь покушаться на твою невинность.

Я мрачно отвернулась и умолкла. Жар терзал тело, опускался к низу живота, доводил до отчаяния. Но из вредности я не оборачивалась к своему мучителю.

Ишь какой. В жены он меня взять решил! В тот самый момент, когда я готова на отношения без обязательств. Чем не прекрасное завершение вечера? Ночь любви!

Нет, ему супругу подавай.

Докатилась. Попыталась отдаться мужчине, а он отказался.

Повозка остановилась не у моего поместья, а у ворот, увенчанных знаком рода Линь. Линь Янь снова взял меня за руку и, не слушая моих возражений, провел через внутренние дворы в просторные, но аскетично обставленные покои.

— Ты переночуешь здесь, — заявил он. — Оставлять тебя одну в таком нездоровом состоянии было бы безрассудством. Ты явно приняла какой-то афродизиак. Кто знает, можно ли доверять прислуге в твоем доме. Если за ночь с тобой что-то произойдет, я себя не прощу.

Я бессильно опустилась на край кровати, чувствуя, как колотит изнутри. Жар не отступил, но притупился, стал не таким саднящим. Линь Янь продолжал стоять на пороге, и в его позе читалась непоколебимая уверенность.

— Ты сомневаешься в моих намерениях, — констатировал он. — Сомневаешься в том, что я вижу в тебе бесконечно привлекательную женщину. Что ж… — Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня. — Позволь дать тебе небольшой намек.

Он наклонился. Движение было стремительным и точным. Он не просил разрешения. Его губы обрушились на мои с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Этот поцелуй не был нежным. Он был захватническим, пылким, полным обещания той самой страсти, что он так тщательно скрывал под маской холодности. В нем было всё: и желание, и превосходство, и безраздельная власть, и даже… нежность.

Внутри меня всё запело от блаженства. Клянусь, никогда не испытывала ничего даже близко схожего! Вот бы теперь уломать неприступного генерала на продолжение «банкета»…

Но Линь Янь отстранился так же внезапно, как и начал. Я сидела, ошеломленная, с пылающими щеками и губами, всё еще помнящими вкус его губ.

— Вот твой намек, — произнес Линь Янь, и в его глазах вспыхнул огонь. — Теперь отдыхай. Надеюсь, действие афродизиака выветрится к утру само по себе. Если захочешь — можешь ударить меня завтра. Не обижусь.

— А ты…

— А я попытаюсь узнать, что с тобой случилось и кто в этом повинен. И когда найду виновного — убью его на месте.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

— …и поэтому я настаиваю, чтобы вы немедленно собрали совет и обсудили ситуацию… — голос Мин Е звучал настойчиво, почти требовательно. — Ваше высочество, вы меня слышите?

Жэнь Хэ медленно разлепил веки. Голова гудела, во рту пересохло так, будто он ночь провёл в пустыне, а не в собственных покоях, тело ломило.

— Мин-цзы… — пробормотал принц хрипло, — ты… не кричи так громко…

— Наконец-то! — воскликнул Мин Е, но тут же осёкся, и в его голосе послышалось облегчение. — Вы очнулись.

Жэнь Хэ с трудом сел, придерживаясь за виски. Комната слегка поплыла перед глазами, но постепенно мир обрёл чёткие контуры.

— Ты беспокоился? — переспросил он, морщась от боли в голове. — Я просто перебрал с вином…

Несмотря на раскалывающуюся голову и ломоту в теле, внутри что-то потеплело. Мин Е беспокоился о нём, совсем как раньше, будто ничего не случилось. Будто не было той пропасти, что образовалась после того, как Мин Е узнал, что Жень Хэ тайно поддерживает жизнь императора, после всех его ошибок и неверных решений.

Это было… хорошо. Даже если сейчас всё остальное летело к чертям, хотя бы Мин Е снова был рядом. А значит он со всем справится.

— Перебрали? — Мин Е фыркнул, и Жэнь Хэ уловил в этом звуке знакомую интонацию — та самая, с которой друг обычно отчитывал его за легкомыслие. — Вы выпили от силы пару кувшинов! Нет, тут что-то не так. Вы вчера едва добрались до покоев, а потом…

Он осёкся, и Жэнь Хэ наконец заметил странное выражение на лице своего друга и советника. Мин Е выглядел… растерянным? Это было непривычно.

— Что «потом»? — настороженно спросил Жэнь Хэ.

Мин Е молчал, и его взгляд скользнул куда-то в сторону. Жэнь Хэ проследил за этим взглядом и замер.

В углу комнаты, прижавшись к стене и прикрываясь одеялом, сидела девушка. Растрёпанные тёмные волосы, испуганные глаза, бледное лицо. Одеяло она прижимала к груди так судорожно, будто это был последний щит между ней и всем миром.

Жэнь Хэ моргнул. Потом ещё раз.

— А это… кто? — медленно произнёс он, глядя то на девушку, то на Мин Е.

— Так вот об этом я тебе твержу уже палочку благовоний, не меньше! — взорвался Мин Е, и Жэнь Хэ вздрогнул от неожиданности.

Мин Е перешёл на «ты» при посторонних. Это был… хороший знак? Или плохой? Но так или иначе это против воли заставило улыбнутся.

— Мин-цзы, не сердись, — начал он примирительно, потирая затылок. —