После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Я подняла голову.

— Где?

— В закрытом крыле Совета. На человеке, который сопровождал Эрдана на заседаниях по родовым бракам. Его не представляли. Он не садился за стол, только стоял позади.

— Вы не спросили, кто он?

Северьян посмотрел на меня.

— Нет.

Не оправдался.

Не сказал, что не было причины.

Просто нет.

Это было лучше. И хуже.

— Значит, маг меток имел доступ к Совету, — сказала Миреада.

— К родовым бракам, — добавил Тавриан. — Это уже не только дело Элисаны и Илмары.

Илмара лежала в лекарской комнате под охраной. После приступа ее не приводили вниз. Женщина-лекарь сказала, что ребенок жив, но связь на руке Илмары нестабильна и любое сильное воздействие может вызвать новый приступ. Я не знала, что чувствую по этому поводу.

Страха за ребенка — да.

Жалости к Илмаре — иногда. Короткой, злой и неудобной.

Но если думать честно, больше всего я чувствовала усталость от того, как легко чужие решения превращали женские тела в поле боя.

Остромир положил перед нами тонкую пластину из темного стекла. Ее нашли между листами, завернутую в шерсть.

— Драконье стекло с отпечатком, — сказал он. — Не сырой драконит. Это работа меточника.

— Можно понять, чей отпечаток? — спросила я.

Он посмотрел на мою перчатку.

— Если приложить к твоей метке — да. Но я бы не стал делать это здесь и сейчас.

— Почему?

— Потому что если пластина связана с Мелласом, она может не только показать, но и потянуть.

Я убрала руку под стол.

Движение вышло слишком быстрым.

Тавриан заметил, но не сказал.

Северьян заметил тоже. Его лицо дернулось, но он промолчал.

Теперь многие вещи держались именно на молчании. Не удобном, как раньше. Рабочем. Когда человек понимает, что слово может навредить.

Миреада отложила очередное письмо.

— Дорн не просто бежал. Он забрал третий ящик.

— Синий? — спросил Тавриан.

— Скорее всего. Тиррен говорил о трех. Мы спасли два. Третий исчез до пожара.

— Значит, в нем было самое важное.

— Или самое опасное, — сказал Северьян.

Я посмотрела на него.

— Что может быть опаснее подписей Дорна и следов Эрдана?

Он ответил не сразу.

— Полный список женщин. Или схема переноса меток. Или документы, которые связывают мой дом с этим не через неведение, а через выгоду.

В комнате стало тихо.

Вот оно.

Северьян сам произнес то, что я пока не сказала вслух.

Дом Астарин мог оказаться не просто обманутым.

Он мог быть частью схемы раньше, чем Северьян узнал мое имя.

— Вы готовы это искать? — спросила я.

Он встретил мой взгляд.

— Да.

— Даже если найдете?

— Да.

Я не стала спрашивать, верю ли ему.

Сейчас вера была не нужна. Нужны были действия.

— Тогда начните с себя, — сказала я. — Кто в доме Астарин знал о моем лечении, кроме вас и Саврена?

Он помолчал.

— Моя тетка, леди Аурелия. Старший управляющий дома. Возможно, Кирсан.

— Кирсан точно.

— Почему?

— Потому что он слишком быстро пытался остановить ваше заявление.

Северьян кивнул.

— Да.

— Еще?

— Эрдан Тессар имел доступ к отчетам через Совет. Но вы это уже знаете.

— Мне нужны копии отчетов.

— Они в столице.

— Тогда напишите запрос.

— Эрдан не отдаст.

— Значит, напишите так, чтобы его отказ стал доказательством.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом сказал:

— Ты изменилась.

Я устало закрыла глаза.

— Северьян.

Он замолчал.

Я открыла глаза снова.

— Не надо говорить это так, будто раньше я была удобнее. Я не изменилась. Мне просто больше нельзя доверять людям, которые называют мое молчание достоинством.

Его лицо стало жестче от боли.

Хорошо.

Пусть болит.

Некоторые вещи должны болеть, если человек еще живой.

В дверь постучали.

Стражник открыл после разрешения Тавриана. Вошел Витан. Лицо у него было серым от усталости, губа разбита, но стоял он ровно.

— Господин Шарр. С северной площадки прибыл гонец Совета.

Тавриан медленно поднялся.

— Сейчас?

— Да. На малом драконе. Требует немедленного приема.

Миреада посмотрела на закопченные бумаги.

— Быстро они.

— Слишком быстро, — сказал Остромир.

Я поняла то же самое.

Указ вылетел не после атаки.

Его подготовили заранее.

Возможно, еще до того, как корабли без флагов вошли в гавань.

Совет ждал повода.

Или сам его создал.

— Где гонец? — спросил Тавриан.

— Во внешнем зале. С ним двое писцов и человек с белой печатью Совета.

Северьян выпрямился.

— Белая печать?

— Да, милорд.

Он посмотрел на меня.

— Это не обычное распоряжение. Белой печатью Совет ограничивает территориальную власть.

— Снимает меня?

— Или Армавир.

Вот и новая атака.

Не огнем. Не ядом. Не мертвой птицей.

Законом.

Я встала.

Ноги еще болели после ночи, но стоять получалось. Уже хорошо.

— Идем.

Тавриан посмотрел на меня.

— Вы не обязаны выходить сразу.

— Обязана. Если они пришли снять меня как нестабильную, усталость будет выглядеть как доказательство.

— Вы устали.

— Поэтому пойду медленно.

Миреада быстро собрала бумаги в две папки.

— Эти оставить здесь нельзя.

— В сейф? — спросила я.

— В два сейфа. Один у меня. Один у Остромира.

Остромир кивнул.

— Мой сейф — печь. Пусть попробуют забрать.

— Не геройствуйте, — сказала я.

Он посмотрел на меня с явным неудовольствием.

— Я кузнец, девочка. Геройствуют те, кто не умеет работать.

Несмотря на ночь, дым и угрозу Совета, я почти улыбнулась.

Почти.

Во внешний зал мы вошли не толпой, а порядком.

Впереди Тавриан. Рядом я. Чуть позади Миреада с чистым протоколом. Северьян шел отдельно, без гвардейцев, но его присутствие все равно меняло воздух. За нами — двое стражников Армавира. Остромир остался у ящиков.

Гонец Совета стоял у длинного стола.

Молодой мужчина в бело-сером плаще, слишком чистом для крепости после ночной атаки. На груди — плоская печать Совета из светлого металла. Рядом два писца и человек постарше, сухой, с тонким лицом и руками чиновника. Не воин. Не маг. Административный нож в человеческом виде.

— Леди Элисана Ровеннар? — спросил он.

— Да.

Он посмотрел на Тавриана.

— Глава стражи Шарр.

Тавриан не ответил.

— Лорд Астарин, — чиновник поклонился Северьяну чуть ниже.

Северьян кивнул.

Не помог.

Не вмешался.

Пока.

Чиновник развернул свиток.