После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Тогда за три дня мы соберем суд островов.

— Вы не успеете.

Я посмотрела на него.

— Армавир любит говорить мне это с первого часа.

Он не ответил.

Когда людей Совета вывели в гостевое крыло под охраной, зал будто выдохнул. Но легче не стало.

Наоборот.

Теперь все было открыто.

Совет не прятался за Дорном.

Дорн исчез с частью доказательств.

Эрдан Тессар отдал приказ снять меня до того, как наши документы дошли до столицы.

И у меня было три дня, чтобы убедить острова, которые еще вчера называли меня брошенной женой дракона, признать мое право хотя бы остаться.

— Суд островов, — сказала Миреада, когда двери закрылись. — Это риск.

— Знаю.

— Старейшины будут жесткими.

— Хорошо.

Она посмотрела на меня.

— Хорошо?

— После Совета драконов я предпочитаю жесткость честной лжи.

— Они спросят о браке.

— Пусть.

— О бесплодии.

Внутри кольнуло.

Но я кивнула.

— Пусть.

— О метке.

— Там будет сложнее.

Тавриан стоял у окна.

— Если вы пойдете на суд островов, скрыть руку не получится.

— Значит, покажу так, чтобы они увидели не позор, а преступление.

— Это не одно и то же для толпы.

— Тогда придется объяснить.

Северьян тихо сказал:

— Я могу остановить это.

Я повернулась к нему.

— Как?

— Дом Астарин официально возьмет тебя под защиту до пересмотра развода. Если я заявлю, что ты остаешься под моим покровительством, Совет не сможет забрать тебя без открытого конфликта с моим домом.

Все в комнате замолчали.

Даже Тавриан не сказал ничего.

Северьян смотрел на меня прямо.

В его предложении была логика.

И опасность.

Если я соглашусь, он действительно сможет закрыть меня от Совета. На время. Дом Астарин силен. Эрдан не захочет открытой ссоры, пока не поймет, сколько доказательств у нас есть.

Но цена была ясна.

Снова его имя надо мной.

Снова его защита вместо моей правды.

Снова возможность для всех сказать: видите, бывшая жена вернулась под крыло дракона.

— Нет, — сказала я.

Северьян даже не удивился. Кажется, часть его уже знала ответ.

— Это защита, Элисана.

— Это клетка с хорошими стенами.

— Я не требую возвращения брака.

— Вы требуете, чтобы мир снова увидел меня через вас.

Он сжал губы.

— Я пытаюсь исправить.

— Тогда не ставьте себя дверью между мной и Советом. Станьте свидетелем. Дайте документы. Назовите имена. Признайте, где молчали. Это поможет. А защита, которая делает меня вашей проблемой, нет.

Северьян посмотрел на меня долго.

— Раньше ты бы согласилась.

— Раньше я думала, что быть под вашей защитой и быть в безопасности — одно и то же.

Он опустил взгляд.

Тихо.

Без спора.

Мне не стало легче.

Но стало свободнее.

Тавриан подошел к столу.

— Суд островов нужно объявить до заката. Тогда кланы успеют прислать представителей.

— Сколько кланов? — спросила я.

Миреада ответила:

— Семь основных. Кузнецы, шахтеры, порт, рыбацкие дома, цепные башни, северные поселки и старые земледельцы с малого острова.

— Кто против меня сразу?

— Шахтеры не любят всех, кто пришел из крепости. Порт не любит драконов, но может поддержать Хальвара. Кузнецы послушают Остромира, но не слепо. Северные поселки смотрят на Тавриана. Рыбаки на Борхана Рисса. Цепные башни — на стражу. Земледельцы на того, кто даст зерно.

— Значит, начинаем с зерна.

Тавриан посмотрел на меня.

— Что?

— Бергат. Если я пойду на суд с речью о правах, меня разберут. Если с первым приказом по зерну и насосам — хотя бы выслушают.

Миреада уже писала.

— Зерно можно взять из резервов крепости.

— Их хватит?

— На неделю.

— Отправить сегодня.

— Дороги после атаки...

— До Бергата есть морской путь?

— Малый. Опасный, но есть.

— Хальвар?

Тавриан кивнул.

— Сможет провести, если корабль починят.

— Тогда к нему. И к Остромиру: насосы. Пусть скажет, что нужно для ремонта.

Миреада подняла глаза.

— Вы понимаете, что это не решит вопрос суда?

— Понимаю. Но если я хочу просить Армавир судить меня честно, я должна начать с того, что ему нужно не на бумаге.

В комнате стало тихо.

Не торжественно.

Рабоче.

И мне это понравилось.

Слова больше не висели в воздухе сами по себе. Они сразу превращались в списки, людей, дороги, мешки зерна, мастеров, подписи.

Может быть, именно так начиналась власть.

Не с признания.

С поручений, которые можно проверить.

К закату двор снова собрали.

На этот раз не для угрозы и не для белой печати Совета. Тавриан приказал ударить в колокол старого закона. Остромир стоял у кузнецов. Хальвар пришел из порта, с перевязанной рукой, но на ногах. Миреада держала протокол. Северьян стоял отдельно, без права говорить, пока его не спросят.

Люди были усталые.

После ночи в гавани никто не выглядел готовым к красивым речам.

И это было хорошо.

Красивых речей я тоже не хотела.

Я вышла на верхнюю ступень двора.

— Сегодня Совет потребовал передать ему печать Армавира, стражу, склады и документы, — сказала я. — Я отказалась.

Шум пошел сразу.

Я подняла руку.

— Не потому, что считаю себя полной хозяйкой. Главная печь дала только первый знак. Не потому, что думаю, будто знаю Армавир лучше вас. Я не знаю. Вы это видите. Я здесь несколько дней. Но я знаю, что документы, которые Совет хочет забрать, связывают Рагнара Дорна с незаконным вывозом драконита. И указывают на Эрдана Тессара.

Теперь шум стал громче.

Имя главы Совета во дворе Армавира прозвучало почти как удар.

— Поэтому я требую суд островов. Пусть не Совет решит, имею ли я право держать печать до полного суда печи. Пусть решит Армавир.

Я сделала паузу.

— До суда я отдаю первый приказ в пределах временного права: из резервов крепости сегодня уйдет зерно в Бергат. Остромир Грант получит людей и материалы для ремонта насосов. Списки долгов стражи будут открыты перед представителями кланов. А имена женщин, прошедших через Армавир после брачных подлогов, будут вынесены из счетных книг в отдельный список дознания.

Толпа молчала.

Кто-то верил.

Кто-то нет.

Но слушали все.

Тавриан вышел вперед.

Медленно.

Так, чтобы каждый увидел.

Он снял меч с пояса.

Я напряглась, не понимая, что он делает.

Тавриан подошел ко мне, опустился на одно колено и положил меч на камень у моих ног.

Не