После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Стайна посмотрела на меня.

— Тебе больно слышать это?

Вопрос был не жестоким.

Но точным.

— Да.

— Скажи суду почему.

Я подняла глаза.

— Потому что он не всегда был для меня чудовищем. Если бы был, уйти было бы легче. Я помню хорошее. И это не отменяет плохое. Я помню, как верила ему. И это не отменяет того, что он меня предал. Я не прошу суд ненавидеть его вместо меня. Я прошу увидеть: моя боль не делает меня слабой, а его позднее признание не возвращает ему право решать мою судьбу.

Зал молчал.

Тавриан смотрел на меня так, будто каждое слово ложилось не в протокол, а куда-то глубже.

Северьян опустил голову.

Впервые за все время — не как проигравший.

Как виновный.

И тут двери Зала Ветров открылись.

Холодный воздух ударил внутрь.

Стражники схватились за оружие.

В зал вошел Рагнар Дорн.

Не один.

С двумя людьми Совета, в грязном плаще, с перевязанной рукой и лицом человека, который готов был назвать свое бегство подвигом. На плече у него была кровь. Не знаю, своя или чужая.

Вирон Сайт поднялся слишком быстро.

— Наместник Дорн прибыл дать показания.

В зале начался шум.

Тавриан шагнул вперед, но Стайна Мер подняла руку.

— Суд слушает всех, даже крыс, если они пришли сами.

Остромир глухо хмыкнул.

Дорн сделал вид, что не услышал.

Он остановился напротив меня.

— Армавир должен знать правду, — сказал он. — Эта женщина принесла на острова драконов, Совет, пожар и смерть. Пока она играла в хозяйку, горели склады. Пока она прятала свою метку, умирали люди. Пока Шарр прикрывал ее, я пытался спасти документы из южного архива.

— Какие документы? — спросила Миреада холодно.

— Те, что могли доказать связь Совета с нападением.

— Удобно, что они при вас?

Дорн улыбнулся.

— Часть сгорела. Часть утрачена при атаке.

— Какая неожиданность, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Вы смеете язвить после шести погибших?

Я встала.

— Нет. Я смею говорить после того, как ваш приказ едва не отравил нижний двор паром.

Дорн поднял голос:

— Ложь!

— Реск дал показания.

— Под давлением Шарра.

— Тиррен дал показания о вас у архива ночью.

— Напуганный писец скажет что угодно, если его держит ваша охрана.

— Ящик с синей меткой спасли из пожара. В нем ваши подписи по незаконному вывозу драконита.

— Подделка.

— Зерно малого острова забрали по печати без скола. Та же печать была на флаконе с ядом, которым убили Саврена. Административная печать вашей канцелярии.

Дорн побледнел от злости.

— Вы обвиняете меня в убийстве лекаря?

— Я говорю факты.

— Факты? Факт в том, что лекарь умер рядом с вами.

— Факт в том, что он успел назвать имя Мелласа и предупредить не верить вам.

— Он сказал мое имя?

Я замолчала.

Вот здесь была слабость.

Саврен не договорил.

Дорн увидел и ударил.

— Нет. Он не сказал. Вы додумали. Как додумываете все остальное, чтобы оправдать свое желание власти.

Тавриан сделал шаг, но я подняла руку.

Не надо.

Это мой ответ.

— Я не хотела власти, когда вошла в зал Совета, — сказала я. — Мне ее бросили как кость после развода. Вы правы в одном: я не готовилась стать хозяйкой Армавира. Но вы готовились остаться его вором.

Остромир поставил обугленный ящик на середину круга.

Стайна Мер кивнула.

— Открыть.

Крышку сняли.

Миреада достала первую книгу.

— Незаконный вывоз драконита. Даты, вес, корабли, подписи Рагнара Дорна. Получатель через дом “Северная мера”. Связь с Эрданом Тессаром отмечена инициалами Э. Т. и клеймом дома Тессара, найденным под причалом.

Дорн рассмеялся.

— Инициалы? Клеймо? Этим вы хотите бросить вызов Совету?

Лайра Тарш взяла книгу.

Листала долго.

Потом подняла глаза на Дорна.

— Корабль “Аскария”. Запись ночного выхода. Эта линия порта моя. Подпись моего человека снята с мертвого. Он утонул месяц назад, а здесь подписывал груз неделю назад.

Дорн молчал.

Борхан Рисс забрал книгу у Лайры.

— “Северная мерка”, малый баркас. Такой утонул два года назад.

Таяна Грес взяла второй лист.

— Тут мое зерно списано как “плата за молчание малого острова”. Интересно.

Дорн понял, что книги начали говорить не языком Элисаны Ровеннар.

А языком кланов.

И это было хуже для него.

— Документы могли быть изменены, — сказал он.

Миреада положила на стол пластину с клеймом.

— А это?

— Подбросили.

— Все подбросили, — сказал Остромир. — Печать подбросили, флакон подбросили, зерно само ушло, драконит сам грузился, склады сами горели, а ты, Рагнар, три дня просто искал дорогу обратно?

В зале кто-то глухо засмеялся.

Дорн резко посмотрел на Остромира.

— Старик, ты слишком много себе позволяешь.

— Да. Давно пора.

Стайна ударила ладонью по столу.

— Достаточно.

Тишина вернулась сразу.

— Суд услышал. Дорн обвиняет Элисану Ровеннар в том, что она принесла угрозу островам. Элисана Ровеннар и свидетели предъявили документы о воровстве, подлоге, незаконном вывозе драконита и попытке уничтожить архив. Суд не решает сегодня вину Дорна. Это отдельное дознание. Суд решает печать.

Дорн дернулся.

— Вы не можете оставить печать женщине с драконьей меткой!

Эвин Зарн посмотрел на меня.

— Можем. Но не просто так.

Вот теперь я поняла: решение близко.

И оно будет не легким.

Семь представителей склонились друг к другу. Говорили тихо. Долго. Никто не вышел из зала. Никто не смотрел на меня. Я стояла рядом с пустым местом у стола и чувствовала, как под перчаткой пульсирует метка.

Северьян оставался у стены.

Дорн стоял среди людей Совета, уже не так уверенно.

Тавриан не двигался.

Я хотела посмотреть на него, но не стала. Если сейчас увижу поддержку в его лице, станет труднее выдержать решение без нее.

Наконец Стайна Мер поднялась.

— Суд островов решил.

Ветер ударил в окна.

В зале пахло морем, железом, бумагой и дымом, который, кажется, уже въелся в нас всех.

— Элисана Ровеннар не признается полной хозяйкой Железного Армавира, — сказала Стайна.

Сердце ударило вниз.

Я знала, что так может быть.

Все равно больно.

— Но первый знак Главной печи, действия при пожаре, зерно в Бергат, открытие книг и предъявленные доказательства дают ей право сохранить печать до полного испытания.

Я не дышала.

— Срок — три дня. За