После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Да.

— Наконец-то, — сказал старик и достал ключ.

Тавриан даже не дернулся.

Я остановилась.

— Он тоже знал?

Стражник замер с ключом в руке.

Тавриан повернулся ко мне.

— Дарс охраняет башню двадцать лет.

— Это не ответ.

— Он знал, что в архиве есть запись о линии Нарвик. Не знал, что она связана с вами.

Старик Дарс тихо кашлянул.

— Госпожа, я знал имя вашей матери. Но не вас.

Я посмотрела на него.

— Имя моей матери знали многие, как выясняется.

Дарс опустил взгляд.

— В Армавире имена иногда прячут, чтобы они выжили.

— Или чтобы ими пользовались другие.

Он не нашел, что ответить.

Дверь открылась тяжело. Внутри башни было сухо и темно. Мы спустились на один уровень вниз, потом еще на половину лестницы. В каменной комнате без окон горели две лампы. По стенам стояли железные шкафы. На каждом — знак королевской стражи: меч поперек башни и волны.

Тавриан подошел к дальнему шкафу.

Дарс поставил лампу на стол и вышел, закрыв за собой дверь.

Я услышала, как ключ повернулся в замке.

— Он запер нас? — спросила я.

— Закрыл снаружи. Так безопаснее.

— Для кого?

— Для документов.

Я посмотрела на него.

— Вы сейчас серьезно?

Тавриан встретил мой взгляд.

— Да.

В другой день я бы, возможно, оценила честность.

Сейчас она раздражала.

— Открывайте.

Он достал плоский ключ из-под манжеты. Не из связки, не с пояса. Скрытый. Личный.

Шкаф открылся.

Внутри было не так много бумаг, как я ожидала. Несколько кожаных папок, узкие металлические футляры, две книги в темной обложке. Все в порядке. Сухо, чисто, без пыли.

Тавриан достал одну папку и положил на стол.

— Это не оригинал.

— Почему?

— Оригинал исчез шестнадцать лет назад.

— Удобно.

— Его украли люди Совета.

Я замолчала.

Он развязал тесемки.

— Мой отец был хранителем этого архива. Когда Совет начал искать документы по линии Нарвик, он спрятал копии. Через неделю его нашли мертвым на северной дороге.

Голос у него не изменился.

Это было хуже.

Люди часто говорят ровно о том, что до сих пор болит, если боль слишком давно стала частью костей.

— Вы знаете, что это были люди Совета?

— Знаю достаточно, чтобы не называть это несчастным случаем.

— Кто?

— Тогда — люди Эрдана Тессара. Один из них позже стал личным стражником Мелласа.

Я подошла ближе к столу.

— И вы молчали об этом?

— Да.

— Потому что берегли архив?

— Потому что берег Армавир.

— От меня?

— В том числе.

Вот оно.

Не уклонение.

Не попытка спрятаться за красивыми словами.

Правда.

Я почувствовала, как внутри стало холоднее.

— Я приехала сюда после развода, после подлога, после преследования. На моей руке была изрезанная метка. Главная печь дала первый знак. Вы знали, что моя мать может быть связана с Нарвиками. И решили не говорить мне.

— Да.

— Почему?

— Потому что в первый день вы были для меня женщиной с печатью Совета и связью с домом Астарин.

— Бывшей женой дракона.

— Да.

Слово ударило честно.

Я кивнула.

— Продолжайте.

— Если бы я сразу сказал вам о Нарвиках, а вы оказались бы человеком Совета, Армавир потерял бы последний защищенный след королевской линии.

— Вы правда думали, что я человек Совета?

— Я думал, что вы можете им стать, сами того не понимая.

Это было не то обвинение, которое можно отбросить сразу.

Потому что еще недавно я действительно не понимала почти ничего.

— Через Севериана? — спросила я.

— Через Севериана. Через страх. Через желание вернуть прежнюю жизнь. Через лекаря. Через любую боль, на которую Совет мог нажать.

— Значит, вы решили, что я слишком слаба для правды.

Его лицо стало жестче.

— Нет. Я решил, что правда слишком опасна, пока не знаю, что вы с ней сделаете.

— Это одно и то же, Тавриан.

— Нет.

— Для вас — нет. Для меня — да.

Он замолчал.

Я смотрела на папку, лежащую между нами.

Снова стол.

Снова бумаги.

Снова мужчины, которые знали больше, чем я, о моей собственной жизни.

Только зал изменился.

Вместо Совета драконов — каменный архив Армавира. Вместо Севериана — Тавриан. Вместо брачного договора — запись о моей матери.

Но чувство было слишком знакомым.

— Откройте, — сказала я.

Тавриан развернул первый лист.

Почерк был старым, строгим, с прямыми буквами и короткими строками. Внизу стояла копия печати королевской стражи.

Эльсина Нарвик, дочь младшей линии Железного Армавира, вывезена с островов под именем Эльсина Ровеннар. Основание: угроза захвата линии Советом драконьих домов. Сопровождение: Ильдар Ровеннар, союзник Армавира. Решение принято тайным кругом стражи и кузнечного клана.

Я прочитала.

Потом еще раз.

Буквы не менялись.

Эльсина Нарвик.

Моя мать.

Не мелкая дворянка с материка, как мне говорили.

Не женщина без прошлого, у которой просто не осталось семьи.

Дочь младшей линии Железного Армавира.

Я села, потому что ноги вдруг стали ненадежными.

Тавриан не подошел. И правильно сделал.

Если бы он сейчас попытался меня поддержать, я бы оттолкнула его.

— Ильдар Ровеннар, — сказала я.

— Ваш дед по официальной линии.

— Он не был мне дедом. Он был мужем моей бабушки. Мой отец носил его фамилию.

— Да. Ровеннары приняли вашу мать в свою линию, чтобы спрятать кровь Нарвиков.

Я смотрела на лист.

— Мой отец знал?

— Да.

Больно.

Не так, как с Северианом.

Иначе.

Тише.

Глубже.

Отец знал.

Мать знала.

Они молчали.

Но если Тавриан говорил правду, молчали, чтобы я выжила.

Можно ли злиться на мертвых за тайну, которой они пытались защитить тебя?

Можно.

Я злилась.

И от этого было стыдно.

— Почему мне не сказали, когда я вышла за Севериана?

— Возможно, потому что брак с домом Астарин казался защитой.

Я усмехнулась.

— Как смешно.

Смешно не было.

Тавриан перевернул лист.

Второй документ был короче. Список имен и отметок.

Эльсина Нарвик — вывезена.

Риан Нарвик — убит.

Сайна Нарвик — пропала.

Трое детей боковой линии — статус неизвестен.

Внизу приписка:

Если кровь Нарвиков проявится через печь, Совет попытается использовать носителя для окончательного подчинения Армавира. Не допустить передачи линии драконьим домам.

Я подняла глаза.

— Передачи линии драконьим домам.

Тавриан молчал.

— Мой брак с Северианом мог быть