Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! - Дарина Ромм

— Его и не должно быть. Он сейчас… Другими делами занят, — отмахнулся я. Повернулся к директрисе.

— Мэтра Трюфлешнабель, кого ещё здесь не хватает, кроме Милославич? Тех, кто должен присутствовать на смотринах, но по разным причинам отсутствует?

— Не хватает? — Женщина приподняла брови, пожала костлявыми плечами и зло процедила: — Все воспитанницы перед вами, на сцене, готовы к смотринам, Ваше Величество. Но Милославич снова всем испортила праздник!

— Простите, В… Ваше В… Величество, — пропищала подружка Аполлинарии, та самая зануда Женезин Аден. Нервно хрустнула пальцами и выпалила: — Кое-кого нет…

— Аден, лучше замолчи! — ни с того, ни с сего рявкнула директриса Трюфлешнабель. Тут же опомнилась и даже закрыла себе рот костлявой ладонью.

Но было поздно – повинуясь моему взгляду, с боков от нее встали два гвардейца. Женщина позеленела и, кажется, покачнулась, а Стаур хищно оскалился – отсюда дамочка отправится к нему на допрос.

Я повернулся к побледневшей подружке Аполлинарии.

— Ну, Женезин, что ты хотела сказать? Кого нет?

— Нет достопочтенной Доротеи, нашего куратора.

— Но госпожа Шпрехензильбер шла вместе с нами к концертному залу. За Аполлинарией следом шла, а потом исчезла, — добавила вторая подружка-подельница Аполлинарии, блондиночка Камилла. Метнула быстрый взгляд на пристально глядящего на нее Варнара. Мучительно покраснела, но тем не менее, решительно выпалила: — Я видела, она шла. Но исчезла!

— Исчезла, говоришь? — повторил я, ловя за кончик вдруг мелькнувшую неясную мысль… И в этот момент где-то наверху раздался грохот, следом прозвучал истошный женский крик.

67

67

Полина-Аполлинария

— Открывай глаза, — пробился в моё уплывшее сознание голос. Следом меня смачно пнули в бок. Я зашипела от боли, зато соображение начало быстро возвращаться.

— Не беси меня! — повторил тот же голос с угрозой, и я с трудом, но разлепила веки. Поводила глазами туда-сюда, пытаясь восстановить зрение. Поняла, что лежу на полу, а в кресле напротив меня кто-то сидит. Женщина в голубом платье – мне было хорошо видно край подола и выглядывающий из-под него серый женский башмак.

Я с трудом села, помогая себе руками. Откинулась спиной на стену и подняла голову, рассматривая развалившуюся в кресле достопочтенную Доротею. Ой, Доротея ли это? Даже в моём полуобморочном состоянии и в полумраке помещения было заметно, как сильно женщина изменилась.

Вместо суетливой толстушки с вечно тревожным взглядом передо мной сидела сбитая, спокойная, как удав, крепышка. Потемневшие волосы она собрала в высокий хвост, рукава платья закатала, открывая мускулистые, почти мужские предплечья. Пухлые румяные щёки женщины побледнели и втянулись так, что обозначились острые скулы. Нос у нее удлинился, рот стал шире и губастее, чем-то напоминая мой нынешний. Голубые глаза посветлели, став почти белыми, и смотрели на меня с холодным интересом.

Но больше всего мне не понравилось то, что эта новая Доротея крутила в пальцах моего золотого петушка…

— Где второй? — спросила она, заметив мой прилипший к игрушке взгляд.

— Кто второй? — решила я прикинуться дурочкой.

Женщина прищурилась и осуждающе зацокала языком. Подалась ко мне и посоветовала:

— Марша, лучше не зли меня. Куда девала второй ключ?

О, у меня ещё одно имя появилось?! Теперь я не только Аполлинария Милославич!

— Кто такая Марша? — уточнила. Ощущая себя жутко слабой, медленно подтянула ноги и решила попробовать встать. Уперлась руками в пол, приподнялась – и тут же получила мощный удар кулаком в лоб.

— Сидеть!

Я повалилась обратно на пол и затихла, изображая обморок. На самом деле и притворяться особо нужды не было – перед глазами всё поплыло, закачалось… Удар у бабы – словно лошадь копытом приложила!

Эх, может, зря я выпила зелье против драконьего оборота? Сейчас бы разозлилась как следует и на нервной почве обернулась драконом. Спалила бы к чертям собачьим эту боксёршу и жизнь себе спасла, потому что никто другой защищать меня не спешит!

И так вдруг горько стало, что меня почти у всех на глазах украли, и никому до этого дела нет, что я не удержалась и всхлипнула…

— Марша, я ведь долго уговаривать тебя не буду… Ответь на мой вопрос, и, может быть, я сохраню тебе жизнь, — между тем продолжала говорить жуткая женщина.

Поняв, что зрители моему обмороку не верят, я повторила недавнюю цепочку действий: открыла глаза, упёрлась руками в пол и села, откинувшись на стенку за спиной.

— Слушай… Э-э-э… Не знаю, как тебя зовут… Я не Аполлинария. И тем более не какая-то Марша… — прохрипела, решив, что терять мне в данной ситуации нечего. — Мое имя Полина. В своём мире я выпала из окна и должна была умереть. Но вместо этого очутилась в этом теле, в вашей «Школе драконьих жён».

Я извиняюще развела руками и пожала плечами – прости, дорогая, так получилось… Не знаю, на что я рассчитывала, признаваясь, что не Аполлинария и не Марша. Может, надеялась, что тётка с пудовыми кулаками, услышав мои объяснения, поймёт, что ошиблась, прослезится от умиления и отпустит меня восвояси?

Не знаю, честно говоря. Да это и не важно оказалось, потому что «достопочтенная» стремительным движением подалась ко мне, выбросила вперёд руку и схватила меня за шею.

Ласково-ласково, так что у меня кровь застыла в жилах, произнесла:

— Ты меня за нос поводить решила, Марша? — И начала сжимать пальцы. Сначала слегка, с интересом наблюдая за выражением моего лица. Потом сдавила чуть сильнее… Ещё сильнее, пока в шее у меня не захрустело.

Я хрипела, дёргалась, своими тоненькими пальчиками пыталась отодрать от горла ломающую его клешню и чувствовала, как жизнь вместе с воздухом всё быстрее утекает из моего тела. А ненормальная баба смотрела на мои мучения и, кажется, ловила от этого кайф.

Когда перед глазами у меня начало темнеть, а тело обмякло, рука с моей шеи исчезла. Я полумёртвой кучкой повалилась на пол и затихла, теперь уже не притворяясь, что не могу пошевелиться. Ну как так?! Почему я должна помереть из-за проделок других людей?!

Я лежала скорчившись, уверенная, что мой жизненный путь вот-вот завершится. Настроилась услышать пение ангелов. Или приглашение на раскаленную сковородку – в зависимости от своих заслуг перед мирозданием. И вдруг по ушам ударил грохот, пол подо мной затрясся, словно землетрясение началось. Раздалось страшное звериное рычание, и Доротея истошно завопила.

Не в