(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

Дальше мы шли в молчании, но оно было легким и теплым. Дедушка и внучка. Двое родных людей, разделенные долгими годами (а я так и вовсе целой жизнью!), но которые все же сумели обрести друг друга. Я не знала, чего ожидать от подземелья, где находился алтарь великого рода Ардор. Наверное, представляла его похожим на то, что было в герцогстве Диэйт: длинные сумрачные коридоры, где даже летом холод пробирал до костей, мрачную пещеру из грубо отесанного камня, скрытую глубоко под замком.

Однако путь к родовому алтарю Ардоров оказался совсем не таким, каким я его представляла. Вместо сумрачных галерей и холодного камня мы ступили в дивный сад, наполненный шелестом листвы, благоуханием цветов и солнечными зайчиками, которые шаловливо пыргали по каменной извилистой дорожке. Она привела нас к самому его сердцу, где среди цветущих кустов возвышалась изящная композиция из белоснежного мрамора.

Мы остановились перед ней. Дедушка молчал, давая мне возможность рассмотреть каждую фигуру. Поначалу я решила, что скульптор изобразил семью: отца, мать и ребенка. Но я ошиблась.

— Время скоротечно, — негромко произнес дедушка. — И даже нам, великому роду Ардор, не до конца подвластен бег времени.

Он коснулся ладонью вихрастой макушки мраморного мальчика, застывшего в беззаботной позе: сведенными на затылок ладонями, широкой улыбкой и чуть прищуренным взглядом.

— Это детство, Каролина. В нем энергия бьет ключом, оно непоседливо и проказливо, и еще не познало ни страха, ни сожалений. Но оно ускользает прежде, чем мы успеваем понять, насколько были счастливы…

Его пальцы скользнули к руке девушки. Та улыбалась нежно, а в ее прекрасном лице светились радость и робкое ожидание любви. Мне кажется, так выглядела я в пору своей влюбленности в Друда, ровно тот же с поволокой взгляд, устремленный куда-то в неизвестноть…

— Детство плавно переходит в цветущую юность, — продолжил он. — Это время надежд, дерзких мечтаний и чувств, которые кажутся вечными.

Наконец дедушка перевел взгляд на третью фигуру — мужчину, чьи черты хранили не только спокойствие и мудрость, но и прожитые годы, коих явно было немало, если судить по количеству морщин.

— А затем наступает зрелость. Она дарит опыт, но взамен забирает прежнюю легкость. И чем страше мы становимся, тем больше в нас понимания того, что действительно важно в нашей жизни.

— Вся эта композиция олицетворяет бег времени?

— Само время и его влияние на человека. А также…

Дедушка бережно взял меня за руку и потянул назад. Мы сделали три шага от статуй, и только после этого он меня отпустил.

— Напоминанием для нас о том, что мы не боги. Я верю, что однажды ты сама сумеешь открыть двери усыпальницы рода Ардор, но пока… Я буду твоим проводником.

Все, что происходило дальше, я могла охарактеризовать лишь одним словом — чудо! Потому что оставив меня, дедушка вернулся к мраморной композиции, но теперь… Его ладони сияли мягким серебристым светом, он поочередно касался постамента, самих статуй в каком-то только ему ведомом порядке, буквально зажигая своей магией невидимые доселе узоры на мраморе… Они сплетались в тонкие линии, незнакомые письмена, пробуждая древнюю магию ото сна.

Это длилось минуту, не дольше, а потом… статуи начали движение, они плавно разошлись в стороны, открывая взору достаточно широкую черную мраморную лестницу, уходящую вниз.

Наши шаги по каменному полу отдавали гулким эхом. Это могло бы создавать гнетущую атмосферу, если бы вдоль стен не возвышались величественные изваяния, высеченные из белоснежного мрамора. У ног каждой скульптуры покоилась урна с прахом, украшенная гербом и родовым именем. Предки рода Ардор. Мои предки! Они словно следили за каждым нашим шагом и безмолвно приветствовали нас, взирая сквозь века с гордостью и спокойствием.

Мы останавливались у каждой скульптуры. Дедушка говорил негромко, но его голос прокатывался эхом, показал собственного отца, деда… а затем и свое изваяние, уже приготовленное для дня, о котором мне страшно было даже думать. А на противоположной стороне были женские скульптуры и когда мы подошли к самой крайней…

— Это твоя бабушка, — тихо произнес дедушка, указав на одну из женщин, близко стоящих друг к другу, — а рядом с ней твоя мама.

— Мама?.. — выдохнула я и приблизилась к изваянию.

Я жадно всматривалась в тонкие, искусно высеченные черты. На губах молодой женщины застыла нежная, немного лукавая улыбка, придававшая ее лицу загадочности.

Стоявшая почти вплотную с ней статуя бабушки выглядела величественней и даже холодней. В ее позе чувствовалось достоинство леди, привыкшей повелевать людьми.

— Она такая красивая… — прошептала я, не в силах отвести глаз от матушки.

— Я пригласил лучшего скульптора Империи, чтобы он воссоздал ее образ.

У ног статуи покоилась небольшая мраморная урна. Я точно знала, что прах матушки хранился в герцогстве Диэйт. К тому же, выйдя замуж, она покинула род Ардор. Я не решилась произнести это вслух, лишь вопросительно посмотрела на дедушку.

— Пусть Альяна стала частью другого рода, ее след навеки запечатлен на алтаре Ардора. После утраты дочери боль моя была столь велика, что я не смог смириться с ее отсутствием. В этой урне хранится лишь малая частица ее праха, которую мне позволил взять Перолак, но благодаря ей моя девочка всегда будет здесь. А когда настанет мой час и к изваянию добавят мой прах, мой взор вечно будет обращен к моим любимым женщинам.

— Ваш взор?.. — переспросила я.

— Согласно древнему преданию, дух каждого эрцгерцога после смерти остается у родового алтаря и становится его хранителем. Пойдем дальше дитя, я хочу показать тебя — мою гордость, нашим предкам.

И мы продолжили путь. После слов дедушки все вокруг воспринималось иначе. Проходя мимо бесконечной череды изваяний эрцгерцогов Ардор, я невольно ощущала на себе их безмолвные взоры. Среди моих предков были убеленные сединами мудрецы, могучие воины, чьи мраморные руки по-прежнему сжимали мечи, и совсем юные правители, навеки оставшиеся в том возрасте, когда судьба возложила на них непосильное бремя. Казалось, они следили за каждым нашим шагом, храня покой рода даже после смерти.

Здесь, в глубине подземных залов, время утрачивало свою власть. Прошлое и настоящее незримо переплетались, а за каждой каменной фигурой угадывалась судьба, полная тайн и подвигов. Именно здесь я совершенно ясно почувствовала связь со своими корнями. К этому великому роду принадлежала моя мама. К нему всем сердцем желала принадлежать и я. В центре следующего зала возвышался родовой алтарь — величественный, высеченный из цельной глыбы светлого камня. У его подножия раскинулась искусная мозаика, изображавшая сцены славного прошлого Ардора. Стены же покрывали