Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Он споткнулся, но спас положение до того, как они потеряли равновесие, и вместо нового движения повторил прежнюю фигуру, словно был слишком занят мыслями, чтобы придумать что-то еще.

— Я увидел его впервые в жизни.

Значит, с местоимением она не ошиблась.

— Почему ты наговорил ему таких вещей? Откуда ты узнал его имя?

Его взгляд замер где-то за ее плечом.

— У меня есть собственное проклятие. Оно пробудилось неожиданно.

— Звучит зловеще, но ничего не объясняет.

Он отвлекся от мрачных мыслей и фыркнул.

Она вскинула бровь.

— Ну? Тебе придется рассказать больше.

Он подождал, пока они не вошли в новый поворот танца, и заговорил тихо, но четко.

— Я тот, кого называют сердцевед. Я способен видеть самые глубокие страхи и желания людей. Обычно мне приходится прилагать усилия, чтобы разглядеть такое, но Синту я назвал его худший страх непроизвольно. Не знаю, почему так вышло. Я разозлился на его намеки о моей беспечности. Возможно, дело только в этом.

Она нахмурилась.

— Я думала, твоя сила — превращать солому в золото.

И снова в ритме танца возник едва заметный сбой, который он тут же сгладил.

— Нет, — тихо ответил он. — Это… лишь проявление моей силы в тех конкретных обстоятельствах, связанных со сделкой, которую я заключил с твоей матерью. Это не та сила, с которой я родился. Не главная моя сила.

Они продолжали кружиться, а ее мысли стремительно путались. Сердцевед. Он явно скрывал это — нет, намеренно вводил ее в заблуждение. Эта новая магия совершенно не вяжется с тем, что она, как ей казалось, знала о нем. Впрочем, знала ли она этого мужчину вообще? Она никогда не допускала, что его образ из снов может быть реальным.

— Ты видишь мое сердце? — спросила она, глубоко тревожась от этой мысли.

Он качнул головой.

— Не могу. Я ловлю… вспышки чувств иногда, но это, скорее, связь между нами. Думаю, она мешает мне читать тебя так, как я делаю это обычно.

— Значит, ты пытался?

— Разумеется, пытался! Ко мне в дом ворвалась безумная женщина и пырнула меня ножом! Чего ты ждала? — Он вздохнул. — Но эта способность не настолько пугающая, как ты себе воображаешь, по крайней мере, не эта ее сторона. Узнать, что лежит у людей на сердце, вполне можно и обычным, прозаическим путем — просто узнавая их ближе. Мне не нужна магия, чтобы знать твое самое заветное желание, Жизель. Ты прямо сказала мне о нем в первые же минуты нашей встречи: свобода.

Она вспыхнула.

— А мой худший страх?

— А что есть страх, как не перевернутое желание? Ты боишься остаться запертой в Доме Небесной Мальвы, как была заперта в своем дворце.

Она ожидала, что эти слова заставят ее содрогнуться, но они ничуть не ранили. Напротив, внутри подступило инстинктивное, раздраженное отрицание: «Это не самый мой худший страх». Следом накатила паника — ведь это должно быть ее главным страхом, будь ее приоритеты такими, какими им следует быть. Что с ней происходит?

Рок совершенно истолковал ее реакцию по-своему.

— Я не допущу этого, — торжественно пообещал он.

— Раньше ты говорил, что тебя считали оружием. Из-за этого? И как ты смог прочесть страхи того фейри, если у тебя нет… — твоих сил, осеклась она, помня, что они находятся на людях, пусть и говорят тихо. Она понимала, как способность читать сердца может быть опасна в придворных играх, но называть это оружием казалось преувеличением.

Он качнул головой.

— Нет. — Он заговорил совсем тихо, прямо ей на ухо, пока они заходили на очередной круг танца. — До того как я лишился магии, я мог воплощать то, что видел в сердцах.

Он произнес это настолько буднично, что полный смысл его слов дошел до нее лишь спустя несколько па.

Осознав сказанное, она уставилась на него, не уверенная, правильно ли все поняла.

— Что именно ты имеешь в виду под «воплощать»?

Его взгляд снова ушел куда-то за ее плечо, избегая ее глаз.

— Я мог исполнять желания. Или воплощать кошмары.

Она перевела дух.

— Любое желание?

— Если оно было искренним стремлением чьего-то сердца. — Его губы искривились.

— И любой кошмар?

Он кивнул, все так же не глядя на нее.

— О Небесная Леди, — прошептала она. — Моя мать хотела… превращать солому в золото. Так вот что это было?

Он снова кивнул.

— Это было желание ее сердца. Ее мечта.

— И что… И многие фейри способны на такое?

— Нет, — тяжело проронил он. — Я не знаю больше никого, кто умел бы это.

Жизель не находила слов, и Рок, к счастью, ничего от нее не ждал. Они танцевали в молчании, пока она осмысливала услышанное. Она не раз задавалась вопросом, не преувеличена ли его паранойя относительно старого врага, но дело было вовсе не в банальном золоте. Внезапно ей показалось, что Рок был недостаточно осторожен.

Способность воплощать кошмары в реальность. Казалось совершенно немыслимым, чтобы кто-то вроде Рока обладал столь жуткой силой. Или мыслимым? Не слишком ли легко она доверилась его кроткому образу? Возможно, ее мать была не так уж и неправа, столь сильно его опасаясь… А возможно, Жизель ошибалась на ее счет. Возможно, она ошибалась вообще во всем.

Танец — это разговор, любил повторять ее старый учитель, нечто новое, создаваемое каждый раз между двумя партнерами. Она чувствовала, как Рок ждет ее ответа, увлекая в серию повторяющихся фигур танца — и каждая была тихим вопросом, оставшимся без ответа. В конце концов она вздохнула и сделала дополнительный поворот.

— Мне жаль, — произнес он, перехватив инициативу. — Если ты больше не хочешь мне помогать, я обещаю, мы найдем другой способ…

Ее голова резко взметнулась.

— Что?

— Я не был честен с тобой относительно того, чем обернется возвращение моих сил. Обычно… люди реагируют скверно, когда узнают об этом. Я пойму, если это все меняет.

— Я думала совсем не об этом, — возразила она.

Он наклонил голову, его взгляд стал проницательным, но в нем не было той пугающей тяжести, с которой он обрушился на бедного Синту.

— О. Я решил, что перспектива выпустить на волю целый рой кошмарных возможностей тревожит твою совесть.

По-хорошему, это должно было тревожить Жизель.

— Ты планируешь совершать ужасные вещи с помощью своей силы, когда вернешь ее?

Выражение его лица сделалось жестким.

— Нет. Но я и раньше этого не планировал, что меня не остановило.

Она решила, что не остановило, если речь шла о том, как это повлияло на ее жизнь.