История Кузькиной матери - Марьяна Брай

она меня демонстрировала. Выставляла напоказ гордо, как ценную жемчужину, которую наконец-то вернули в коллекцию. Я не совсем понимала всей глубины этого процесса, но решила пока не выяснять, доверившись её чутью.

 Когда пауза в разговоре слегка затянулась, я вспомнила про подарок, который бережно везла, и сейчас заговорить об этом мне показалось более чем уместно.

– Елизавета Глебовна, – начала я, – чуть совсем не забыла! Я привезла вам гостинец. Думаю, вы должны его оценить. Нынче был очень большой урожай яблок, и мы приготовили… яблочный рулет.

– Яблочный рулет? – переспросила хозяйка дома, остановившись посреди зала. Это было первое, что отвлекло её от демонстрации окружающим отношения ко мне и заставило сосредоточить внимание на моих словах. Явно заинтересовавшись переменами во мне, проявить живое, почти детское удивление. Она посмотрела с таким выражением, будто я говорила о карамели из сверчков.

– Да, – подтвердила я, улыбаясь, – вы просто обязаны его отведать! Сейчас я вернусь к Василию Даниловичу и попрошу его принести. Рулет остался в карете.

– Немедленно сделайте это! Нет, стойте! Я отправлю прислугу! – голос прозвучал так громко и решительно, что несколько дам, подслушивающих нашу беседу, вздрогнули. – Вы меня не просто заинтересовали, милая. Вы меня… заинтриговали! Как? Как из яблок можно сделать рулет?! – её рука просто на секунду взмыла вверх, и перед нами оказался упитанный мужчина в одежде дворецкого.

Распорядившись, величественно осталась стоять, глядя вслед слуге, словно вовсе забыла обо мне.

Не успела я в этой заминке хоть немного рассмотреть перешептывающихся гостей, как слуга уже внёс в зал аккуратную плетёную корзиночку.

Моя дорогая Алёна не подвела! Она не просто упаковала наш гостинец, а сделала это с душой: корзиночка была красиво накрыта свежим полотенцем с тонкой вышивкой, маленькими, почти незаметными ромашками по краю.

Елизавета Глебовна, увидев изысканно оформленный гостинец, приподняла брови. Глаза её загорелись ещё ярче.

– Ах, как я бы хотела… быстрее посмотреть, что там! Яблоко же круглое, – она посмотрела на меня с таким искренним недоумением, что я не смогла сдержать улыбки, с восхищением наблюдая детское любопытство возрастной дамы. – Как из него можно сделать рулет?

– Вы великолепны в вашей искренности, уважаемая Елизавета Глебовна. Я смотрю на вас, и вы не перестаёте меня удивлять: как эта великолепная женщина в вас моментально трансформируется в ребенка?  Сейчас я всё покажу, – ответила я, чувствуя прилив уверенности и гордости за свою откровенность.

– Позвольте, душа моя, – опешившая хозяйка дома, казалось, наконец, забыла о гостинце и обратила на меня своё внимание. – Это я поражена вашими переменами. Сначала вы приходите сюда, будто возрождённый из пепла Сирин, затем приносите мне не просто угощение, а целую тайну! А сейчас прямо указали на все мои внутренние трансформации!

– Елизавета Глебовна, давайте найдём место, где мы можем с вами присесть? Здесь, пожалуй, не совсем удобно для дегустации, – спокойно предложила я.

 Она кивнула, мгновенно соглашаясь, и повела меня в сторону небольшой камерной гостиной, которая словно специально была создана для таких моментов. Комната могла служить и библиотекой с полками до потолка, забитыми книгами, и местом для неспешных бесед за чаем или кофе. Уютные кресла, небольшой столик, мягкий ковёр на полу – всё располагало к уединению и приятному общению.

Елизавета Глебовна указала мне на мягкое кресло, обитое бархатом, и я с удовольствием присела. Корзиночку я бережно поставила на небольшой резной столик перед нами. Под ее нетерпеливым взглядом я медленно сняла полотенце с вышивкой, словно приоткрывая некий таинственный ларец.

 Внутри на белоснежной фарфоровой тарелочке лежали четыре тонко нарезанных ломтика нашего рулета. Алёна действительно постаралась! Белизна посуды идеально подчеркивала янтарный, слегка карамельный цвет сладости.

 От рулета исходил лёгкий пряный аромат корицы и свежих яблок, обещающий истинное наслаждение. Елизавета Глебовна наклонилась поближе, ее глаза широко раскрылись. Кажется, она даже на секунду забыла о своей чопорности, полностью поглощённая этим зрелищем.

Глава 41

Хозяйка этой великолепной комнаты взяла маленькую серебряную вилочку, которая рядом с тонкими пальцами казалась совсем игрушечной, и осторожно, почти с благоговением отделила крошечный кусочек от моего угощения. Когда тот коснулся языка, она на мгновение замерла. А потом её глаза медленно закрылись. Не от разочарования, нет. Это было движение человека, который полностью отдается ощущению, ловит каждую нотку вкуса. Уголки губ женщины, до этого строго сжатые, едва заметно дрогнули, складываясь в тень блаженной улыбки.

Она сделала ещё один маленький укус, потом ещё, и только доев этот крошечный ломтик, открыла глаза. Взгляд её был полон неподдельного, почти детского восторга.

– Боже… милая моя… что это? – её голос звучал тихо, почти шептал. – Это не похоже ни на что ранее мною испробованное. Здесь и кислинка, и сладость, и эта пряность… И эта форма десерта…

Она аккуратно положила вилочку на тарелку и подняла на меня взгляд. И в нём уже было не одно лишь гастрономическое любопытство. Я наблюдала появление чего-то иного: глубокого, серьёзного, почти пронзительного уважения.

– Присядьте, Алла Кузьминична, – сказала она совсем другим тоном, властным и одновременно тёплым. – Нет, не на краешек. Сядьте удобно.

Я подчинилась. Она помолчала с минуту, глядя на меня в упор, словно заново оценивая.

– Знаете, я ведь всё знаю, – наконец произнесла она. – Мне писали в Петербург. Писали о том, в каком положении вы оказались. Как вас пытались выжить из собственного дома, как эти… люди… хотели оставить вас ни с чем. И даже хуже. Я тогда изменила все планы и уже готова была мчаться сюда. Но пришло известие, что всё разрешилось.

Я кивнула, не зная, что ответить.

– Да, мы смогли справиться сами. Теперь всё спокойно, жизнь налаживается. Кузьма во всём помогает.

Елизавета Глебовна печально качнула головой, но в глазах её горел огонь.

– Я поражена, милая моя. Искренне поражена. Вашей силой. Вашим характером. Мы не были близко знакомы ранее. Но я видела вас и видела в вас девочку. Я прожила долгую жизнь, была знакома со многими женщинами – сильными, хитрыми, красивыми, взбалмошными. Но я думала, что никогда в жизни не увижу женщину, подобную вам. То, что вы пережили… И то, что вы пришли сюда сегодня вот так: