Тьма времени - Сара Сэмюэлс

К тому же после смерти путешественника воспоминания рассеиваются и уже не сохраняют всех подробностей. Если бы я сейчас смотрел твою жизнь через твой кинжал, я видел бы всё в деталях, потому что ты ещё жива.

— Ну просто замечательно. — Я стиснула зубы, когда меня накрыла новая волна предательства. Ни одного воспоминания о том, что мама радовалась моему рождению или любила растить меня. Вместо этого она била себя по животу кулаками и камнями, пока я пыталась выбраться наружу.

Нет… не эти воспоминания приносили ей счастье. Она наслаждалась только тем, что трахалась с Бальтазаром и спала со своими любовниками, пока он был в отъезде.

Я со злостью пнула кучу тараканов, и в стороны разлетелись крылья, панцири и лапки.

Бальтазар рассмеялся, лишь усиливая моё отчаяние. Всё это было полнейшим пиздецом. Бальтазар был больным, извращённым, порочным чудовищем, которое получало удовольствие, причиняя людям страдания. Как моя мать могла любить настолько отвратительного человека?

Но затем в голову закралась другая, ещё более тревожная мысль. Сколько раз я видела, как Роман возвращался с поля боя, с ног до головы покрытый кровью убитых им людей? А потом мы страстно занимались любовью.

Если бы Тристан вошёл в спальню, перепачканный кровью пациентов из отделения неотложной помощи, где он работал, я бы, скорее всего, с отвращением скривилась. А потом велела бы ему сначала привести себя в порядок, прежде чем прикасаться ко мне. Но с Романом у нас порой просто не было времени смывать с его тела следы смерти. Мы занимались сексом свободно, жадно, с полной самоотдачей. Мы целовали друг друга повсюду.

Неужели я такая же больная, как моя мать? Или мы обе просто полюбили мужчину, обладающего сверхъестественной силой?

Меня передёрнуло от этой мысли. А затем я истерически расхохоталась. Схватившись за живот, я не могла остановить смех, рвавшийся из моего горла.

Бальтазар молча уставился на меня, нахмурив лоб.

Роман застонал и с трудом поднял тяжёлую голову.

— Оливия? — выдохнул он. — Что случилось, любимая?

Затем его голова снова бессильно опустилась на грудь.

Неужели я окончательно сошла с ума?

Когда мне наконец удалось немного успокоиться и вытереть слёзы грязными руками, я посмотрела на Бальтазара и прорычала:

— Я не стану искать твой чёртов дневник.

Бальтазар улыбнулся и облизнул губы.

— О, тогда будет весело.

Он подошёл ко мне, вырвал из моей руки кинжал, затем широко замахнулся и полоснул Романа по животу.

Роман издал душераздирающий крик, похожий на вопль раненого дикого зверя. Он закричал и забился в своих оковах.

Моё тело задрожало, когда я увидела, как мой любимый истекает кровью. Я бросилась к нему и прижала ладонь к его животу, пытаясь остановить хлынувший поток его жизненной силы. Он мог истечь кровью. Блядь, он мог умереть прямо здесь от кровопотери, а я была совершенно бессильна. На дворе был девятнадцатый век. О стерильности тогда почти никто не думал. Люди в обозах переселенцев пересекали страну грязными, неухоженными, погибая от голода, болезней и страшной, мучительной смерти.

Я вспомнила тот вечер, когда мы с Тристаном сидели за кухонным столом в доме моего отца. Папа был связан в гостиной.

Тристан пил виски, пока не напился до беспамятства, заставляя меня пить вместе с ним. А потом выстрелил в моего отца… блядь, убил его.

И тогда я поняла, каким отвратительным, чудовищным человеком он был. Всё время, пока мы были вместе, я жила во лжи.

А потом я встретила Романа и наконец поняла, что такое настоящая любовь. Я знала это каждой клеточкой своего тела. Рядом с Романом я могла быть собой без страха и притворства. И он обожал меня.

Когда я была с Тристаном, я пахала с утра до вечера так же, как и он, обучая детей и взрослых самообороне. Меня могли покрывать синяки после неудачных ударов какого-нибудь семилетнего ребёнка, но разве я жаловалась? Нет. Вернувшись домой, я просто делала всё, что было нужно. А Тристан ныл о том, как устал после смены в отделении неотложной помощи.

Рядом с Романом я могла дышать. Могла жить. Могла быть собой. И он любил меня — от кончиков ресниц до ногтей на пальцах ног. Не существовало ни единой черты друг в друге, которую бы мы не любили.

А теперь его кровь текла по моей ладони. Всё его тело было исполосовано ранами — теми самыми, что нанесла ему я, когда тот чёртов демон подчинил меня своей воле.

Я рухнула на колени около Романа и вцепилась в его ноги.

— Перестань причинять ему боль, — потребовала я у Бальтазара. — Пожалуйста. Я не знаю, где и как искать, но я найду дневник. Только, пожалуйста, не убивай его. Я сделаю всё, что ты скажешь.

— Боюсь, ты уже упустила свой шанс, — приторным голосом произнёс Бальтазар.

— Ты не поступишь так со мной, — прорыдала я. — Посмотри на меня. Ты сломал меня. Разве не этого ты хотел? Просто отпусти меня искать этот проклятый дневник. Но оставь Романа в живых.

— Разве ты только что не сказала, что не знаешь, где искать? — Бальтазар присел рядом со мной так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.

— Не знаю. Но я найду его. Я должна его найти. — Я подняла взгляд на прекрасного мужчину, висевшего передо мной.

— Как быстро ты запела по-другому, — усмехнулся Бальтазар. — Надо было начать пытать его гораздо раньше. Тогда и ты куда быстрее покорилась бы мне.

— Хватит упиваться собой. Я сделаю это.

Я отпустила ноги Романа и поднялась.

Бальтазар тоже встал.

Мы стояли лицом к лицу, молча глядя друг на друга. Только в его взгляде читалось торжество. В моём — поражение.

— Если я найду дневник, я его прочитаю, — сказала я, слегка склонив голову набок и внимательно наблюдая за его реакцией.

— Мне всё равно, — высокомерно ответил он. — Ты всё равно ничего не поймёшь.

— Что? Он написан каким-то тайным шифром? — холодно спросила я, глядя на него мёртвым взглядом. Я спряталась глубоко внутри себя. Я больше не могла позволить ему добраться до меня. Нужно было защититься от этого мерзкого чудовища.

— Ха! — Он громко рассмеялся. — Он написан на языке любви, которую мы разделяли. Для тебя это будут пустые слова.

Я прищурилась, внимательно рассматривая его.

Почему ему так нужен этот дневник?

Я вспомнила, как Серое Перо говорил, что моя мать искала кинжал Солнца и Луны. Наверняка Бальтазар тоже охотится за ним. Или… может быть, я только что наткнулась на его самую сокровенную тайну. Возможно, когда дневник окажется