Танцор - Элин Пир

Лео повернулся к камере и прищурил глаза.

— Да, у меня есть одно сообщение для всех, кто наблюдает за нами. Если вы считаете, что то, что произошло здесь сегодня, было приемлемо, то вы гребаные придурки. Мы выше этого. Что случилось с вами? А что случилось с защитой женщин? Прямо сейчас у меня за спиной большая комната, полная испуганных женщин. Женщины, которые приехали, чтобы обогатить нашу жизнь своим искусством. Я не могу передать вам, как это разбило мне сердце, когда я увидел, что они прячутся в гостиничных номерах, плачут, трясутся и боятся за свои жизни. Мне стало чертовски стыдно за то, что я северянин.

Зевс глубоко вздохнул и покачал головой.

— Я думаю, многие из нас чувствуют то же самое. Вы сказали, что нашли женщин, которые прятались в своих гостиничных номерах; не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

— Нет, я уверен, что вы все поняли, и у меня есть дела.

— Спасибо, инспектор, Лео Да Винчи. — Зевс повернулся к камере, когда Лео уже уходил.

Етти засунул руки в карманы брюк и пробормотал:

— Он должен был сказать им, что мы будем стрелять на поражение в следующий раз, когда кто-нибудь попытается приблизиться.

— Почему ты этого не сделал? — спросил Хантер.

— Потому что, в отличие от того, что думает большинство людей, нам, охотникам, не нравится убивать людей.

— Я никогда не говорил, что вам это нравится. Просто некоторым членам вашего отряда нравится причинять людям боль.

Прекрасно понимая, что Хантер имеет в виду меня, я отошел. Вступать в спор, чтобы попытаться переубедить его, на данный момент казалось безнадежным делом, поэтому вместо этого я вошел в конференц-зал и занял место рядом с Тристаном, который стоял, прислонившись к стене в дальнем конце зала.

— Они все еще обсуждают это, — прошептал он. — Всех слышно. Хор и технический персонал заявили, что им всем следует разъехаться по домам. Оркестр распался, осталось огласить решение только Сальме и Уиллоу.

— Как у нее дела? — Я кивнул на Сальму, которая встала перед сидящей группой. — Я имею в виду ее беспокойство и все такое.

— Она была потрясена, но я удивлен, насколько она снисходительна к фанатам. Она понимает, что фанаты не собирались причинять им боль, и она сказала мне, что Уиллоу потрясающе всех успокоила. — Тристан улыбнулся, но продолжал смотреть прямо перед собой. — Я так чертовски горжусь своей женщиной.

Мои руки сжались в кулаки, когда я услышал, как он называет Уиллоу своей женщиной. Это было прямо у меня на языке: правда о том, чем мы с Уиллоу занимались этим утром в ванной. Тристан всегда нравился мне как личность, и при других обстоятельствах прикосновение к его женщине разрывало бы меня на части от чувства вины и стыда. Но это была Уиллоу, и она была моей до того, как стала его.

Сальма прочистила горло и начала говорить.

— Спасибо всем за то, что высказали свою точку зрения. Я хочу начать с того, что я понимаю тех из вас, кто хочет вернуться домой. То, что произошло сегодня, было ужасным и пугающим. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я была так напугана. — Она посмотрела вниз. — И это о многом говорит, потому что я в некотором роде эксперт по страху. С тех пор как я была подростком, я страдала от беспокойства, и если я что-то и узнала о страхе, так это то, что мы никогда не должны перед ним склоняться. — Она замолчала, и я испугался, что она не сможет продолжить, но Сальма выпрямила спину и продолжила. — Страх может быть полезен и уберегать нас от опасных ситуаций. Это ощущение в животе, когда что-то кажется неправильным. Но страх жаден и доминирует по своей природе. Если мы позволим ему слишком сильно влиять на нас, страх будет контролировать нас и управлять нашей жизнью. Это будет терроризировать нас наихудшими сценариями в нашем сознании, и я могу сказать вам по опыту, что если вы позволите страху стать вашим хозяином, то вскоре обнаружите, что живете изолированно и в одиночестве в безопасности своей спальни. Каждый день я борюсь со своим страхом и не пожелаю этого своему злейшему врагу.

Уиллоу положила руку на плечо Сальмы и ободряюще улыбнулась ей, прежде чем Сальма продолжила.

— В обычные дни я боюсь споткнуться на сцене, выставить себя дурой, люди возненавидят меня, или мое выступление будет полным провалом. Сегодня было намного хуже, но я все еще здесь. — Она вскинула руки вверх, и ее грудь приподнялась в глубоком вдохе. — Мы все были напуганы, и позвольте мне повторить, что я никого из вас не виню, если вы решите вернуться домой. Я просто надеюсь, что у вас хватит смелости преодолеть свой страх и закончить то, что мы начали. — Она повернула голову к Уиллоу. — Ты хочешь что-то добавить?

Две женщины взялись за руки, когда Уиллоу выступила вперед и заговорила.

— Если мы сейчас отправимся домой, есть реальная вероятность, что больше никто из артистов никогда не приедет сюда, в Северные земли. Политическая ситуация накаляется. Мы все это видим. — Она сделала паузу. — Но кто лучше, чем артисты, смогут навести мост через бурную воду? Мы не говорим о политических целях, никого не обвиняем и не стыдим. Наш дар миру — это искусство, музыка, песни и танцы. Это язык, который обращается к душе. Один сильный человек однажды сказал мне, что тяжелые времена дают нам шанс напрячь мускулы.

Тристан повернул голову ко мне.

— Похоже на то, что сказал бы Арчер.

— Ага. — Я не сказал ему, что Уиллоу услышала эту цитату не от Арчера, а от меня. Я сказал ей это, когда мы были в бегах вместе.

— Северяне считают нас, жителей Родины, слабыми и хрупкими. Если мы сейчас отправимся домой, никто нас не осудит, но мы упустим свой шанс доказать, что они не правы. Если мы останемся, то сможем стать ярким художественным мостом, который соединит людей в эти времена сильного разделения. Что, если бы мы нашли в себе мужество остаться и нести свет в темные времена? Что, если бы наше шоу дало надежду людям, у которых ее нет? Кто, как не мы, смог бы показать миру, что красота и радость есть по обе стороны границы?

— Но это опасно, — возразил кто-то.

Уиллоу кивнула.

— Я буду первой, кто признает, что мне было страшно сегодня. Однако больше всего я боюсь, что наши страны вернутся к