Графиня Воронцова - Алексей Сергеевич Фирсов

Мы с Василием Петровичем стали завсегдатаями лучшей кофейни на Пьяцца Сан-Фердинандо. Неаполитанцы варили кофе так, как никто другой в Европе: он был густым, черным как смоль и обжигающе крепким. Один глоток этого эликсира мгновенно прогонял любую южную сонливость.

Но настоящим шедевром местных botteghe del caffè были десерты. Именно здесь, в Неаполе, рецепты сорбетов и мороженого были доведены до абсолютного, непревзойденного совершенства.

Мы сидели за мраморным столиком, и услужливый официант ставил перед нами серебряные креманки. В них лежали шарики ледяного чуда, тающего на языке — сорбеты из сицилийских лимонов, дикой земляники и терпкого граната.

— Признаю ваше поражение, графиня, — лукаво произнес Василий Петрович, наблюдая, как я с наслаждением отправляю в рот ложечку лимонного мороженого. — Ваша пражская диета на ржаных сухариках окончательно капитулировала перед неаполитанскими сладостями.

— Диета — это слишком скучно для Италии, мой дорогой, — парировала я, слизывая сладкую каплю с губ. — Тем более, когда история творится прямо у нас на тарелках. Сначала пицца Пьетро Коликкио, теперь этот божественный сорбет... Кажется, я готова простить Неаполю и уличную грязь, и сумасшедших королей!

Граф лишь довольно рассмеялся, делая глоток крепчайшего кофе. К счастью моя фигура в Неаполе пришла в норму и я с радостью влезла в старые платья и ненавистный корсет показался старым другом....

глава шестьдесят восьмая

Глава 68. Вооруженный нейтралитет и римские раритеты

Наши надежды на скорое окончание заокеанской войны, которые мы так беспечно лелеяли прошлой зимой, разбились о суровую геополитическую реальность. Весь тысяча семьсот восьмидесятый год показал, что конфликт и не думал прекращаться. Напротив, пламя, вспыхнувшее в американских колониях, перекинулось на океаны и начало стремительно затягивать в свою орбиту всю старушку Европу.

Василий Петрович, как истинный дипломат в отставке, начинал каждое утро с шелеста свежих газет.

Мы сидели на террасе с видом на залив. Граф, вооружившись очками, углубился в чтение , периодически хмурясь или, наоборот, удовлетворенно хмыкая.

— Похоже, душа моя, наш вояж в туманный Лондон откладывается на неопределенный срок, — со вздохом произнес муж, аккуратно складывая печатный лист. — Британский лев нынче рычит на весь континент и кусает всех, до кого может дотянуться.

Я отложила книгуи с интересом посмотрела на него.

— Неужели англичане так злы из-за своих колоний?

— Они злы из-за того, что теряют господство на море, — ответил граф, оживляясь. Политика всегда была его истинной страстью. — Послушайте только, что творится! Англо-испанский конфликт разгорается с немыслимой силой. Идет тяжелейшая осада Гибралтара. Еще в январе британский флот под командованием адмирала Родни в пух и прах разбил испанскую эскадру у мыса Сент-Винсент. Британцы торжествовали, думая, что запугали Европу. Но они забыли, с кем имеют дело на Востоке.

Василий Петрович гордо выпрямил спину, и в его глазах вспыхнул искренний, патриотический огонь старого государственника.

— Наша Матушка-Государыня нанесла им такой дипломатический удар, от которого Лондон до сих пор не может оправиться!

— Вы имеете в виду Декларацию? — догадалась я, вспоминая исторические справки из своей прошлой жизни.

— Именно! Десятого марта Императрица выпустила Декларацию о вооружённом нейтралитете. Гениальный ход! — граф даже слегка стукнул ладонью по подлокотнику кресла. — Екатерина заявила, что русские торговые суда будут защищаться от британских военных кораблей силой оружия. Мы не вступаем в войну за американцев, но мы не позволим англичанам топить и досматривать наши грузы! И что вы думаете? Летом к нашему союзу присоединились Дания и Швеция! Сформировалась Первая Лига нейтральных стран.

Мой внутренний политолог мысленно аплодировал Екатерине Великой. В условиях, когда Англия пыталась блокировать морскую торговлю, создание такой Лиги было блестящим шахматным ходом, который фактически лишал британцев возможности безнаказанно пиратствовать под видом военных действий.

— И как же отреагировал Георг Третий на этот союз? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Британия в бешенстве, — усмехнулся Василий Петрович, разворачивая другую газету. — Они не посмели объявить войну России или шведам. Но они найдут козла отпущения. (Василий Петрович оказался провидцем:к концу 1780 года Великобритания официально объявила войну Республике Соединённых провинций — Нидерландам.)

Граф отложил газеты и снял очки, потирая переносицу.

— Мир охвачен огнем, Анна. Испанцы бьются за Гибралтар, голландцы готовят флот, англичане свирепеют, а американские бунтари продолжают свою борьбу. В Ла-Манше и Северном море сейчас опаснее, чем в пороховом погребе с горящей свечой. Английский клуб с его вистом и сигарами придется отложить.

Я подошла к креслу мужа и мягко положила руки на его плечи, успокаивающе массируя напряженные мышцы.

— Знаете, Василий Петрович, — философски заметила я, глядя на неаполитанский залив — Может, оно и к лучшему. В Лондоне сейчас наверняка ужасно сыро, а кофе в Сити не идет ни в какое сравнение с неаполитанским.

— Ваша правда, — граф накрыл мою ладонь своей и благодарно поцеловал пальцы. — К тому же, каждый залп британских пушек лишь поднимает цену на те самые американские долговые бумаги, которые мы с вами так удачно приобрели.

Я тихо рассмеялась. В этом был весь Воронцов: даже обсуждая глобальный передел мира и морские баталии, он никогда не забывал о состоянии собственного инвестиционного портфеля. Пусть Европа и Англия выясняют отношения с помощью пушек и деклараций. Мы пересидим эту бурю в тепле, безопасности и с превосходным финансовым расчетом.только теплой и безопасной, но еще и невероятно, потрясающе вкусной.

Если в моем родном двадцать первом веке археология представляла собой строгую науку, где ученые годами смахивали пылинки с черепков мягкими кисточками, то раскопки Помпеи и Геркуланума в конце восемнадцатого столетия напоминали гибрид золотой лихорадки и пиратской барахолки.

Официальные работы, конечно, велись под патронажем неаполитанского короля, но на деле вокруг раскопов процветала бойкая, теневая и совершенно неконтролируемая торговля древностями. Местные крестьяне, землекопы и предприимчивые контрабандисты сбывали античные раритеты богатым европейским путешественникам прямо из-под полы.

И мой муж, чья страсть к коллекционированию зародилась еще в молодости во время дипломатических миссий, оказался в самом эпицентре этого исторического безумия.

Василий Петрович наведывался к подножию Везувия с пугающей регулярностью. Возвращался он уставший, покрытый мелкой серой вулканической пылью, но с невероятно горящими, молодыми глазами. За его каретой, как правило, следовала тяжело груженная наемная повозка.

Наша светлая, утопающая в бугенвиллиях неаполитанская вилла начала стремительно менять свой облик. Сначала в углах парадной гостиной появились изящные терракотовые амфоры, из которых две тысячи лет назад римляне пили вино.