Вернуть свое - Мария Зайцева

Племянник весело тянет дядю за длинные светлые волосы и верещит от восторга.

— Добрый день, Андрей Савельевич, — поет Лика ласково, улыбаясь так ослепительно, словно солнышко тут, в комнате, взошло, — ой, Настя, я так рада, что ты вернулась! Боже… Какой животик! Ой!!!

Она радостно взмахивает руками, идет ко мне.

Поднимаюсь, игнорируя то, что Симонов ладонь так и не убирает, сажусь и обнимаюсь с Ликой.

Она такая солнечная, такая нежная и открытая, что невозможно смотреть на нее и не улыбаться.

А уж Сава, зашедший следом с маленьким Сашенькой на руках… Боже… Умиление сплошное!

Среди всего этого радостного фейерверка только Симонов и Сандр выделяются. Как два мрачных острых скальных выступа среди пенящегося прибоя.

Они смотрят друг на друга, и, похоже, там идет нешуточная такая борьба.

А мне, как всегда, невыносимо, что они вот так противостоят друг другу! Они настолько похожи, настолько в делах дополняют друг друга, любят, на самом деле, друг друга, что любое противостояние их для меня — ужас и боль.

И самый главный ужас и боль — это то, что причина этого — я!

— Нам с Настей надо поговорить, — наконец холодно говорит Симонов.

— Она явно устала, отец. И явно ей надо отдохнуть. На свежем воздухе, — так же холодно зеркалит его Сандр.

И тут даже не понять, кто из них более внушительно звучит.

— А здесь чем не свежий воздух?

— Здесь — не свежий.

— Андрей Савельевич, — щебечет Лика, — ну, просто тут у вас пусто… И вообще, как-то… грустно… А у нас Оля щенка привезла, такой, знаете, волчонок чудесный! И озеро рядом красивое… И воздух, беседка…

— А медвежонка она не привезла вам? — уже чуть спокойней говорит Симонов. Он тоже не может нормально противостоять Лике.

— Нет, — улыбается Лика, — только волчонка. Сказала, от их собачки щеночек…

— Видел я эту собачку… — бормочет Симонов, — Сандр, Сашку к нему не пускать.

— Разберусь. Настя, поехали.

— Настя останется тут.

— Настя сама решит.

— Нет.

— Да.

— Я поеду! — торопливо, насколько это возможно, сажусь я на кровати, — я очень хочу посмотреть… На щеночка… И с Сашенькой тоже повозиться…

— Вот-вот! Тебе привыкать надо! — радуется Лика, переглядываясь с довольным Савой.

И я понимаю, кто инициатор появления тяжелого орудия в этом склепе.

Сава умеет действовать не напролом. В отличие от своего брата и отца.

Сандр подходит ко мне, заботливо помогает подняться, обуться.

Я опираюсь на его крепкую руку, смотрю в его глаза. И чуть ли не плачу. В них — все то же выражение, что и в его тринадцать.

Серьезная, взрослая уверенность мужчины, способного взять на себя ответственность. Защитить. Она и тогда была обоснована. И теперь тоже.

Мои защитники сработали слаженно и очень быстро.

Сава проанализировал ситуацию и принял единственно верное решение, позвонив брату. Сандр выступил тяжелой артиллерией, привычно спрятав меня за свою спину, как когда-то, в свои тринадцать лет.

Если бы не они… Симонов бы меня додавил, да. И я бы опять поддалась ему, только теперь без возможности сбежать…

Сава и Сандр, несмотря на то, что биологически не мои дети — мои. Полностью.

Старший и средний сыновья.

Господи, я столько лет изо всех сил старалась не вставать между ними и их отцом, потому что это неправильно!

Столько лет я сознательно отступала в сторону, не пытаясь воспользоваться их защитой! Даже когда настойчиво предлагали!

Потому что это неизбежно вызвало бы гнев Симонова, а в гневе он становится полностью диким. И, учитывая, что сыновья пошли в него натурой и звериными своими повадками, то чем любой из этих конфликтов мог завершится, неизвестно. Но явно ничем хорошим!

И вот теперь я специально отключаю в себе привычный функционал, который наработался до автоматизма за эти годы.

И иду за Сандром.

Потому что он уже вырос.

И теперь может выдержать любое противостояние с отцом. И не довести его до открытого конфликта.

Сава улыбается мне, подмигивает весело.

И я улыбаюсь в ответ.

Хороших сыновей я воспитала.

Глава 45. Боюсь, что снова ошибаюсь...

Малыш Сашенька чудесен. И очень похож на своего папу. Такой же черненький, и глазки темные, серьезные очень, внимательные. А еще он их иногда так щурит… И я в эти моменты обмираю от восторга: маленький Сандр на меня смотрит!

Я Сандра маленьким только на фотографиях видела и парочке домашних видео, но сходство потрясающее.

От блондиночки Лики у Сашеньки только ямочки на щеках, пожалуй… Но зато невозможно очаровательные.

И все это вместе создает совершенно убойный эффект.

— Боже… — выдыхаю я, когда Саша улыбается и строит мне глазки, и, кажется, делает это абсолютно осознанно! — Лика… Вам придется отбиваться от невест…

— Если он в папу пойдет, то проблем с этим не будет, — смеется она, щекочет Сашу по животику, и тот закатывается счастливым смехом, сидя в своём детском креслице. — Собственно, даже если и в дядьку своего — тоже, — договаривает она. — Мне этих невест заранее жаль. У Симоновых фамильные звериные повадки… Ой…

И тут же замолкает, осознав, что лишнее сказала.

Но я, улыбнувшись, машу рукой легко.

О чем тут говорить, права она.

У Сашеньки очень интересные гены, да… Учитывая, кто его деды… С обоих сторон.

Остается только надеяться, что с такими мамой и папой он сумеет эти гены обернуть себе во благо.

Я чувствую, как мой малыш снова пинается. Он вообще не особенно спокоен в последнее время, несмотря на то, что обстановка сейчас невероятно мирная и легкая.

Пожалуй, у меня уже много лет ничего подобного не было.

Дом Сандра и Лики теплый и живой.

Он совсем не похож на тот мрачный склеп из гранита и бетона, в который привез меня Симонов.

Я тут уже три дня.

И это самые лучшие мои