Незаметная мисс Валент - Анна Морион

вызовешь настоящий фурор. Все только и будут говорить о том, какой редкой красотой обладает младшая мисс Валент. – Затем она одарила Хелен прохладным взглядом: – А ты, Хелен,будешьтанцевать и делать все, чтобы показать себя с лучшей стороны. Сегодня у тебя есть шанс произвести впечатление. Язапрещаютебе сидеть в углу изапрещаютебе прятаться.

Хелен лишь молча опустила взгляд на свою тарелку. Она чувствовала себя униженной приказом и запретом матери.

– Хелен? – требовательный голос миссис Валент заставил ее вновь взглянуть на мать.

– Ты услышала меня? – тихо спросила та.

– Да матушка, я услышала вас, – вынужденно бросила Хелен. Она намеревалась молчать и совершенно не желала обсуждать ни сегодняшний бал, ни ожиданий от нее семьи, ни приказы матери. Она чувствовала себя паршивой лысой овцой среди стада белых и пушистых, особенно когда ее мать нарочно подчеркивала эту разницу своими наставлениями и назиданиями.

– Хорошо, – откликнулась миссис Валент и продолжила свой завтрак.

– Но я все же не понимаю: если Луиза уже выходит в свет в нашем местном обществе, она уже считается представленной свету, – все же, не смогла не задать этот вопрос раздраженная Хелен. – Что, если мои усилия не дадут результата? Луиза так и останется в плену этого дома? Или же ей придется довольствоваться одним из местных неженатых джентльменов?

– Этому не бывать! – Луиза громко ударила ладонью о стол, заставив семейство приподнять брови, а ее мать еще и нахмуриться. – Но я такого же мнения, что и Хелен: почему моя судьба должна зависеть от ее успеха на брачном рынке? Да ведь я уже стала местной дивой, так что сдерживает вас, матушка, от того, чтобы вывезти меня в Лондон, где я быстро и легко завладею всеобщим обожанием и заполучу в мужья барона или графа?

– Душа моя, наша общая знакомая миссис Дадли вывезла в свет троих своих дочерей одновременно, хотя старшая к этому времени не была ни помолвлена, ни замужем, – заметил мистер Валент, увидев в происходящем возможность убедить супругу в том, что она слишком строга и к своим дочерям, и к самой себе.

Миссис Валент по очереди взглянула на Луизу, на Хелен, на своего супруга. Ее рот напоминал прямую бесчувственную линию.

– Меня совершенно не интересует, что позволила себе миссис Дадли. В отличие от этой непопулярной, бедной семьи, мы, Валенты, благородны и довольно богаты, что налагает на нас узы ответственности за наш статус. Какая-то сельская семья, разрешившая всем троим дочерям дебютировать одновременно, не заставит меня унизиться и нарушить правила приличия! – тихо, но решительным тоном заявила она. – И я больше не желаю слушать возражения. Ни твои, Хелен, и не твои, Луиза. А с вами, мистер Валент, я желаю поговорить наедине.

Хелен с тревогой взглянула на отца, но тот лишь равнодушно пожал плечами. Луиза обиженно откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Эдмунд не обращал на ссору никакого внимания и молча наслаждался своим завтраком.

***

Если этот день выдался холодным, но солнечным, что приятно удивило всех местных жителей, то вечер принес им разочарование: воздух был не морозным и свежим, а просто ледяным. Короткая прогулка от дома до ожидающей их кареты, заставила Валентов ежиться и мысленно ругать природу, так как даже в карете, под своими толстыми меховыми плащами, они не могли согреться. К счастью, замерзшие лошади были рады бодрой рысце, поэтому страдать Валентам пришлось не более четверти часа. Выйдя из кареты, мистер Валент милостиво разрешил кучеру возвратиться домой, завести лошадей в теплую конюшню и выпить чего-нибудь согревающего тело и душу. К чему заставлять бедного малого и лошадей мерзнуть, ожидая, пока благородное семейство Валентов соизволит вернуться домой? Обрадованный кучер принес хозяину поклон и пообещал прибыть ровно к часу ночи, как ему то приказали.

– Но что, если мы заскучаем? Нам придется ждать карету и умирать от скуки? – недовольно спросила Луиза, кутаясь в свой мех.

– Нам не придется скучать, моя дорогая! – подбодрила дочь миссис Валент. – Леди Карди обещала танцы, музыку и веселье. Ходят слухи, что она потратила на этот прием немалую сумму. И ты ведь помнишь о том, что нас ждут знакомства с молодыми холостяками-друзьями мистера Карди?

– Надеюсь, что это правда. Однако я настолько несчастна, что меня более не радуют ни музыка, ни танцы, ни внимание кавалеров, – равнодушным тоном бросила на это Луиза. – Но пойдемте же, матушка, найдем горящий камин и бокал пуншу. – Она взглянула на Хелен, которая, нахмурившись от холода, стояла позади нее. – Но, матушка, вы совершили большую ошибку, позволив Хелен надеть это бледно-зеленое платье. Этот цвет делает ее похожей на болотную лягушку.

Луиза сказала эти слова нарочно громко, чтобы их услышала та, которой они предназначались, и стрелы без труда нашли мишень и пронзили сердце Хелен. Но та сделала вид, будто не огорчилась. Хелен научилась выглядеть равнодушной ко всему и всем. Даже сейчас, когда ее родная сестра назвала ее «лягушкой». Однако мистеру Валенту слова Луизы пришлись не по душе.

– Еще одно оскорбление в адрес твоей сестры, Луиза, и, обещаю, ты вернешься обратно в Брайстед-Манор, – мрачным тоном предупредил он, а затем тихо добавил: – Пешком.

– Что вы такое говорите? Наша девочка всего лишь пошутила! – бросилась миссис Валент на защиту своей любимицы.

– Правда? Отчего же тогда ни я, ни Хелен не находим эту шутку уморительной? – отчеканил мистер Валент. Он долгое время пытался не замечать напряженные отношения между его дочерями, однако сейчас, в окружении других благородных леди и сэров, он предпочел все же заметить их и остановить Луизу от метаний колкостей в лицо сестры.

Миссис Валент поджала губы. Она не смела перечить своему супругу на публике. Однако Луиза лишь жеманно закатила глаза и, схватив мать под руку, едва ли не потащила ее за собой вверх по широкой массивной лестнице, ведущей к огромных дубовым дверям дома леди Карди.

– Почему ты даешь ей обижать тебя? – недовольно спросил мистер Валент у Хелен, взяв ее под руку.

– Потому что она имеет право злиться на меня, – фальшиво улыбнулась Хелен. Она не желала открывать отцу то, как одиноко ей было с момента ее возвращения из Лондона. Первые дни, ошеломленная грубостью и молчанием Луизы, она повторяла себе, что имела право отказать мистеру Блаквэллу, что это было единственным верным решением,