Незаметная мисс Валент - Анна Морион

путь к замужеству мне! – Луиза вновь заговорила тихо, глубоко и часто дыша. Бледная, полная гнева и ненависти. – Но вот, ты вернулась, ни с чем! А это значит, что моего дебюта в следующем году не случится! Из-за тебя и твоей незаслуженной и дурацкой гордости! – Она сердито покачала головой и, не пряча покатившиеся по ее щекам слезы разочарования, быстро зашла в дом и громко захлопнула за собой дверь.

Хелен осталась стоять на крыльце. Ей казалось, что она спит и видит ночной кошмар. Ее тело было холодным. Все чувства исчезли. Она так радовалась возвращению домой, но здесь ее ждали помолвленной с мистером Блаквэллом… Лишь Эдмунд был рад тому, что она останется жить рядом с ним. Лишь ее младший брат все еще любил свою старшую сестру Хелен и встретил ее теплыми объятиями. А все остальные… Кого она так любит… Они…

Раздался раскат грома. Свернула молния.

Хелен устало закрыла глаза, позволяя дождю, холодному и такому же кусачему, как взгляд Луизы, намочить ее с головы до ног. Она стояла на крыльце и не желала заходить в дом.

Ей здесь не рады.

Здесь ее ненавидят.

Она стала чужой. Ненужной.

«Сейчас я проснусь. Когда я открою глаза, будет ночь, и я окажусь в моей теплой постели. Потому что это невозможно… Все это невозможно. Сейчас я проснусь и встречу солнечные лучи, целующие мою кожу. А затем в мою спальню зайдет Луиза, рассмеется, назовет меня «соней» и потянет за руку, стремясь заполучить меня для прогулки в саду. Сейчас я проснусь. Сейчас!» – искренне веря этим своим мыслям, подумала Хелен и улыбнулась.

Она открыла глаза.

Глава 27

Февраль, 1821 год

Брайстед-Манор

– Доброе утро, отец. Доброе утро, Эдмунд. Доброе утро, матушка, – войдя в большую, светлую столовую, приветливо сказала Хелен. Подойдя к уже накрытому столу, она взглянула на Луизу. – Доброе утро, Луиза.

Луиза даже не подняла на сестру взгляд. Впрочем, Хелен уже привыкла к ее молчанию по отношению к ней, но она удивлялась тому, как ревностно и легко ее сестра хранила молчание. Неужели Луиза совсем не скучает по долгим, доверительным разговорам со старшей сестрой? По обсуждениям книг и их героев? Неужели эта ее обида ей дороже сестры?

Не только Луиза заставляла Хелен удивляться и напрасно биться о стену ледяного молчания, но и ее мать. Миссис Валент, в отличие от Луизы, все же имела с Хелен разговоры, но они были короткими и сухими. Если Хелен задавала матери вопрос – она всегда получала короткий ответ, но сама миссис Валент никогда не заговаривала со старшей дочерью первой. Если Луиза делала вид, что Хелен не существует ни в этом доме, ни в мире вообще, их мать не могла прятаться за своей обидой и не замечать Хелен, но не из личных побуждений и понимания того, что этим она мучает свою собственную плоть и кровь – всему виной были правила приличия, и миссис Валент строго их соблюдала.

Единственными собеседниками Хелен в поместье Брайстед-Манор были ее отец и младший брат. Но ее отказ мистеру Блаквэллу повлиял и на отношение к ней мистера Валента: теперь он не видел смысла тратиться на обновление гардероба Хелен, и к новому сезону балов и приемов в их маленькой округе выделил ей лишь небольшую сумму, которую хватило на три платья, несколько пар новых перчаток, два новых длинных пальто, одну новую длинную меховую накидку, и трех новых капоров. Этого ей должно хватить – так считал мистер Валент. Его скупость не была мотивирована обидой и неприязнью – его всегда интересовали более практичные мотивы, например, как вложение средств в дело, имеющее лишь малые шансы на успех. К тому же он рассчитывал, что Хелен возьмется за ум и выберет себе супруга уже к этому лету, и тогда он предпримет усилия и добьется ее помолвки с выбранным ею джентльменом, желает ли сам джентльмен такую супругу, как Хелен, или нет. Все же Валенты имели большой вес в местном обществе, и породниться с ними, даже через Хелен, было бы большим достоянием. А когда Хелен будет официально помолвлена, Луиза поедет в Лондон, чтобы стать звездой нового Сезона, а на это потребуется много средств: обновленный гардероб, по самой последней моде, аренда дома, оплата прислуге, продукты, свечи… Все это обойдется дорого. Дороже того, во сколько обошелся первый Сезон Хелен, ведь Луиза была настроена найти себе жениха в первое же свое лето в Лондоне, а для этого ей требовалось многое и самое лучшее.

– Доброе утро, Хелен, – мягко сказал мистер Валент дочери. Во всем остальном он оставался тем же: любящим, понимающим отцом, у которого, однако, появились твердые убеждения и конкретные ожидания насчет Хелен и Луизы. Однако с того самого разговора в карете, он держал эти ожидания при себе, уверенный в том, что его умная дочь осознала справедливость его слов и сделает то, чего ожидает от нее вся ее семья.

– Доброе утро, Хелен! Ты сегодня выглядишь грустной, – сказал Эдмунд, уплетая тонкий кусок хлеба с маслом и холодной курицей.

– Я уже не раз говорила тебе, мой дорогой: не разговаривай с полным ртом! – строго сказала ему миссис Валент, но слова сына заставили ее взглянуть на дочь. – Доброе утро, Хелен. Ты и вправду выглядишь неважно.

«Грустно» и «неважно» имели различное значение, но все, что, по мнению миссис Валент, давало ее дочерям несчастливый вид, было для нее «неважно». Ее дочери всегда должны быть свежими, и на их лицах всегда должны быть улыбки. Они не должны выглядеть грустными или нахмуренными.

Миссис Валент взглянула на Луизу: та, как обычно, выглядела настоящим ангелом. Она знала, что ее младшая дочь не разговаривает с Хелен, но не вмешивалась в их отношения. Да и ведь Луиза имела право на обиду: у Хелен был шанс выйти замуж, и это предложение было поднесено ей на золотом подносе, устроенное и полное ожиданий, но она отказалась и таким образом испортила жизнь своей сестры.

– Сегодняшний бал у леди Карди обещает быть популярным событием, – обратилась миссис Валент к своему супругу. – Я имела с ней разговор несколько дней назад, и она сообщила, что все приглашенные ответили согласием. Она также намекнула, что этим вечером ее сын привезет с собой нескольких друзей-холостяков. – Она взглянула на Луизу, и ее взгляд потеплел: – Ты, моя дорогая,