В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

— Ты же говорил, что жил в небольших городских комнатах, откуда тебе знать, как обращаться с садом?

— Ты забыла, в каких войсках я служил? Инженерные части, специалисты по лопате, — усмехнулся муж. — У нас даже отдельные парковые дни были, когда мы не только новые деревья сажали, но корчевали старые, убирали листву…

— Зачем убирать листву? — удивилась я.

— Чтобы было красиво, — ответил Виктор. — Ну и чтобы под ней ничего не прело или какой-нибудь грибок не завелся. Мы еще и стволы известью красили. Даже толком не знаю зачем, но говорят, от жуков и вредителей. Правда, помогало так себе.

— Значит, листопад? — уточнила я, с волнением представляя день грядущий.

— Да, — кивнул Виктор, но в глазах мужа мелькнула тень.

Мы оба знали, что это случится только при одном условии — если до назначенного срока вернется колдун Фарнир и снимет барьер, который оберегал мир вокруг от пустой судьбы моего супруга. В противном случае праздник, который опрометчиво пообещал мне сейчас Виктор, превратится в довольно печальный для меня день.

— Буду очень ждать, — ответила я, отводя взгляд.

На душе у меня было тревожно и тяжело.

Тарелка, на которой лежал кусок мяса Виктора, была почти так же полна, как и в начале ужина. И пусть весь вечер мой супруг активно орудовал ножом и вилкой, постоянно отрезая все новые и новые куски и накалывая мясо на вилку, до его рта почти ничего не добралось. А он будто бы этого и не замечал, смеялся, беседовал со мной и строил планы на будущее.

Глава 22

Виктор

Наверное, приезд графа Зильбевера на самом деле вызвал у меня переутомление, потому что весь остаток визита, да и после его отъезда обратно в Кастфолдор, никаких проблем со здоровьем у меня больше не наблюдалось. Общая слабость и вялость были в наличии, но вот кровь из носа — уж точно больше не шла.

Впрочем, это не помешало Фридриху выполнить свою угрозу и через купцов срочно выписать в Херцкальт несколько бочонков целебного меда с травами и целый ларчик всяких укрепляющих микстур, которые при первом осмотре больше были похожи на касторку. Так как на запоры я не жаловался, а в «чистку кишок» не особо верил, точно зная, что моя микрофлора мне больше друг и товарищ, чем средневековая медицина Халдона, я все же сердечно поблагодарил графа за заботу.

В целом, в моем расписании ничего не изменилось, кроме того, что теперь раз в два-три дня в замок заходил Петер, справиться о моем здоровье.

— Как сегодня ваши дела, милорд? — спросил толстый жрец, с умным видом проверяя мои глаза и щупая лоб на наличие жара.

— Было неплохо, пока вы не стали задавать глупые вопросы, препозитор, — вяло огрызнулся я.

Это была уже наша небольшая традиция. Сначала я злился на Эрен за ее излишнюю тревожность, потом пытался говорить с Петером, но в итоге смирился. Слишком много людей от меня зависело и все, буквально все в Херцкальте, были на стороне моей жены. Если бы требовалось, меня вовсе носили бы на руках, но хвала местным богам, ходить я пока мог самостоятельно, хоть временами и приходилось придерживаться за стену, особенно во время подъема по крутым лестницам.

Видели это обычно Эрик, Грегор или Арчибальд, но я запретил мужчинам открывать рот под страхом лишиться языка, и что-то, видимо, в моем тоне было такое, что эту жестокую угрозу, совершенно мне несвойственную, они восприняли вполне серьезно.

— Вижу, сил у вас в достатке, — удовлетворенно кивнул препозитор. — Но мы оба знаем, милорд, что это чувство может быть обманчиво. Колдун однозначно сказал, что барьер будет отнимать у вас силы, и я это чувствую.

— Что вы чувствуете? — спросил я.

— Пелена, покрывающая замок, стала плотнее, — серьезно ответил препозитор. — Свет Алдира добирается сюда с трудом, и я ощущаю давление чрезвычайно явно. Даже не представляю, каково вам, милорд.

Петер не знал моей тайны перерождения, но он слышал слова шамана, так что мы посвятили толстого жреца в план Фарнира, хотя бы потому, что Петер мог почувствовать закопанные камни и по незнанию разрушить барьер, который с таким старанием возвел колдун сорогской башни.

— Со мной все хорошо, — ответил я жрецу. — Как видите, препозитор, засуха отступила с других земель, страдает в этом году лишь Херцкальт.

— Граф Зильбевер очень помог людям, — согласно кивнул толстяк. — Я по вашей просьбе выезжаю на делянки, молюсь за лесорубов, помогаю с легкими травмами, которые время от времени случаются.

— Ничего серьезного в последнюю неделю? — уточнил я.

— Нет, что вы, милорд. Максимум кто-то с лесов навернется да плечо выбьет, али ногу потянет, но я таких вмиг в строй возвращаю, — улыбнулся белокурый толстяк.

— Не жалеете, что застряли тут? — спросил я.

— А чего жалеть? Или вы намекаете, что я могу попробоваться в жрецы Кастфолдора? Так там и без меня служителей Отца хватает, — махнул рукой Петер. — Я на самом деле благодарен вам, милорд, за возможность быть единственным препозитором на наделе. Я знаю людей, молюсь за их здоровье, посещаю рожениц и младенцев. Мне всегда чужды были склоки, что творятся в коридорах больших храмов или в той же столице. Я по той причине и не поехал в Патрино с вами и миледи, а отправился погостить у родителей.

Я внимательно слушал жреца, сам мысленно прокручивая в уме его судьбу стать главой культа Алдира через три десятка лет, если бы в ход вещей в этой жизни не вмешалась Эрен. Было смешно наблюдать за смиренной благодарностью толстяка прозябать на задворках королевства, когда на самом деле ему было предначертано стать большим начальником. Или же это его спокойствие и сделало его в итоге верховным жрецом? Кто знает, но, насколько мне известно, политические дрязги в храме творились покруче, чем в стенах дворца. Так что, возможно, благодаря моей жене Петер получил шанс на лучшую судьбу, чем стать рабом религиозной структуры.

— Как ваши сны, милорд? — тем временем продолжил нашу стандартную беседу Петер.

— Все такие же яркие, — ответил я. — Но ничего конкретного. Да и на самочувствие я поутру не жалуюсь.

Это была чистая правда. В последнее время спалось мне беспокойно, но истощения это