В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

не показывал свою любовь и поддержку, этот зов пустоты в ее глазах нет-нет, да и появлялся. Тихий шепот, что звал ее на ту сторону, в эти моменты Эрен вроде как была и не здесь — отстранялась, превращалась в тень самой себя. И мне становилось в такие моменты страшно, ведь я понимал, что теряю ее.

Обрывают собственную жизнь только слабаки — так принято думать, но и для этого шага требуется отвага, которой у Эрен было более чем достаточно. Наш брак, наша жизнь и наше счастье были очень хрупки, в любой момент это все могло пойти трещинами и рассыпаться на осколки. Вот как я видел нашу жизнь. И моя цель была проста — я должен был укрепить этот сосуд, не дать ему разбиться вновь.

Узлы на судьбе Эрен появились не просто так. Девять раз она умирала, девять раз нарушала ход вещей. Для чего, почему? Боги просто не отпускали мою жену, раз за разом возвращая назад и заставляя жить, словно вокруг нее не было других людей, кто мог бы выполнить эту задачу, словно только воля Хильмены и сила Алдира удерживали Эрен в этом мире.

Но пусть боги реальны, я все же был пришельцем из другого мира, который привык полагаться на силу человеческого разума и крепость человеческой воли. Возможно, даже прожив счастливую жизнь со мной, Эрен переродится и в одиннадцатый раз, но я сделаю все для того, чтобы хотя бы про одну свою жизнь она могла сказать, что все было не зря. Что она была по-настоящему счастлива.

Поэтому я должен разделить с ней радость яблоневого сада, который обещал своей жене когда-то, глядя на пустое барское поле.

— Ты переоделся? — спросила Эрен, заходя в кабинет.

— Пролил чай на рубашку, — солгал я.

— Закружилась голова? — тут же напряглась моя супруга.

Я вяло улыбнулся, хотя обескровленные губы слушались плохо. Из меня вытекло с пол-литра крови, я не мог остановить этот алый поток добрых двадцать минут.

— Давай лучше займемся работой, — кивнул я, — все в порядке.

Эрен с недоверием посмотрела на меня, но все же уселась за рабочий стол, подтянула к себе учетную книгу, взялась за перо.

Пусть посевов в этом году у нас почти не было, но заказ графа Зильбевера влил в надел немало серебра, а значит подати в этом году будут уплачены в полном объеме. Сам того не желая, я рывком перевел надел на промышленные рельсы — вчерашние землепашцы вместо взращивания зерна были задействованы на заготовке древесины, зарабатывая за один день столько же, сколько ранее могли заработать в лучшем случае за неделю, а то и за две. Надел богател буквально с каждой баржей, что отправлялась с кругляком и досками на юг, а это влекло рост товарооборота — ведь работникам теперь некогда было вести натуральное хозяйство, за все они платили звонкой, честно заработанной монетой.

Поэтому и налогов в этом году мы должны уплатить немало, а были еще торговые пошлины и прочие сборы, которые также подлежали учету.

— Я хочу закончить сегодня пораньше, — сказал я. — Поднимемся потом на крышу.

— Зачем? — спросила Эрен.

Я ничего не ответил, только загадочно улыбнулся.

— Прикинем место для будущего сада, — ответил я. — С крыши донжона открывается отличный вид на наше поле, помнишь?

Эрен сосредоточенно кивнула, а я остался доволен тем, что смог ее так легко обмануть. Арчибальд должен был принести стулья из спальни и вино, а мне нужно будет всего лишь подняться наверх и убедиться, что все сделано как надо.

Это будет прекрасный, романтичный вечер, который мы проведем вместе.

Когда по ощущениям до захода солнца осталось около часа, я закрыл учетную книгу и, потянувшись, встал из-за стола. Момент был подгадан идеально — Эрен только начала заполнять страницу, а значит у меня есть минут пятнадцать.

— Жду тебя, — я быстро поцеловал жену в лоб, как делал всегда, и вышел из кабинета.

Заскочил в спальню, накинул на плечи нарядный жилет, ведь вечерами уже прохладно. Взял для Эрен шаль, а после, словно на крыльях, перепрыгивая через ступеньки, побежал на крышу.

Все было почти идеально. Стулья — стоят у одного из краев крыши, а яблони вместе с горшками неслышно подняли с помощью стрелы, которую использовали для наполнения колодезной водой нашего душевого бака. И хоть окна кабинета выходили во двор, все проходило штатно, а по звукам казалось, что конюшие просто делают свою работу, а работники опять наполняют черный сосуд водой. Для перехода на отапливаемый титан было еще рано.

Я покрутился по крыше, предвкушая реакцию Эрен на дюжину тонких саженцев, установленных в красивые глазированные горшки, за каждый из которых я заплатил по две серебряные монеты, после чего я стал готовить место свидания.

Чуть подвинул стулья, прикинул, где будет место будущего сада.

Идея родилась мгновенно и захватила все мое сознание. Надо поставить деревья не вокруг нас, а с краю, будто бы уже вдали выросли огромные яблони, а мы просто наслаждаемся видом с крыши.

Звать Арчи было поздно — у меня оставалось минут семь-восемь, так что я, игнорируя головокружение, стал спешно двигать горшки.

На деле они оказались тяжелее, чем я ожидал. Комья сырой земли вокруг корневищ, перемотанные мешковиной, весили сами по себе немало, да и на глину для горшков мастер не поскупился. Но сжав зубы, я продолжал двигать свой «яблоневый сад» по неровному камню крыши, игнорируя и головную боль, и тот факт, что в глазах темнеет при каждом наклоне.

Наконец-то закончив, я устало опустился в кресло и посмотрел на плоды своих трудов. Наверное, и хорошо, что Фарнир задерживается. Ведь иначе я бы не смог показать Эрен этот яблоневый сад, не смог бы показать моей жене ценность жизни здесь и сейчас.

Ей не нужно ждать… смерти, она сама придет. Пусть лучше будет со мной… так долго, как это возможно. Ведь я… так люблю ее. Всем… сердцем…

Это была моя последняя мысль. О том, как сильно я люблю Эрен.

Глава последняя. Эрен

Когда же я все же поднялась на крышу донжона, куда меня пригласил Виктор, я поняла все сразу, без слов.

Мой муж без движения сидел на своем стуле лицом к барскому полю. У края крыши расположились глиняные горшки, в которых, уже теряя немногочисленную листву, стояли яблоневые саженцы, привезенные нам в подарок Фридрихом.

Горшки