В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

На Херцкальт опустилась тьма, яблоневый сад на крыше донжона утонул в неясных тенях. Я в последний раз сжала уже похолодевшие пальцы Виктора.

Я медленно встала со своего кресла и прошлась мимо горшков, поочередно касаясь каждого саженца. Мой прекрасный яблоневый сад, только мой, и ничей более.

Я, ошибка Хильмены и Алдира, я создание, что недостойно даже смерти. Чего же вы добивались, творцы? Чего ждали от меня? Зачем мучили и так израненную душу, на линии судьбы которой осталось столько шрамов? Почему не дали мне больше времени с ним, зачем отняли его у меня? Человека, что не стал моим смыслом, но показал мне радость жизни, показал, что смерть должна быть лишь итогом пути, но не его целью? Для чего ты, Хильмена, была так жестока со мной, твоим потомком?

И почему вы не можете дать мне еще немного времени…

А потом я сделала шаг навстречу тьме, к которой я более не спешила, которой я более не желала, которая была более мне не нужна. А в ушах, пронзая все мое существо, гремел глас Хильмены.

И тьма приняла меня, в десятый раз приняла меня. Но лишь на короткий миг, только для того, чтобы снова отвергнуть и вытолкнуть в новую жизнь.

Эпилог

— Господи! И как ты умудряешь писать перьевой ручкой⁈

— Мне так удобнее, — ответила я, не поднимая головы от конспекта.

Надо закончить переписывать лекцию, иначе не смогу претендовать на автомат. В аудитории давно никого не осталось, только я и староста группы, по совместительству моя соседка по комнате.

— Ты где вчера вообще пропадала? — продолжила свои расспросы девушка, усаживаясь прямо на край стола.

— У меня были дела.

— Опять волонтерила?

— Вроде того…

Соседка недоверчиво посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Давай, заканчивай скорее, пойдем, посидим где-нибудь.

— У меня дела…

— Ира! Ты в общежитие только переночевать приходишь! Ночами конспекты пишешь или темы зубришь, а после пар опять пропадаешь! И я бы поняла, если бы ты устроилась в архив или куда-то еще на полставки, но чем ты целыми днями занимаешься⁈

Я не ответила, а просто закончила аккуратно выводить последние строчки, поставила точку и чуть подождала, чтобы чернила впитались в бумагу. Так и не смогла привыкнуть к дешевым шариковым ручкам, хоть они были и удобнее, и практичнее. Но не было десятилетиями выработанного ощущения, что перо касается бумаги, так что приходилось писать чернильной.

Москва оказалась не таким приятным местом, как расписывал Виктор. Огромный шумный город, где все спешат, словно тут проходит бесконечная ярмарка. Рев машин, толпы людей и грязный, тяжелый воздух.

В сумке, рядом с конспектами, лежал мой самописный журнал. После того, как у меня вытащили из сумки телефон, я все храню только на бумаге.

В моем журнале было восемьдесят четыре страницы, каждая посвящена отдельному человеку. Это те дембеля, чьи социальные сети и фотографии я не смогла раздобыть.

Восемьдесят четыре молодых парня по имени Виктор, которые недавно отслужили в армии.

Я не знала, когда он родился и сколько ему сейчас лет, я не знала, цела ли до сих пор его спина. Я знала только имя, то, что он жил с матерью в Москве и служил в инженерном батальоне, где его научили махать лопатой, что и спасло моему мужу жизнь в пограничном рейде.

Казалось бы, ничтожно мало, чтобы найти человека в этом огромном городе, но для меня — вполне достаточно. Если потребуется, я посвящу поискам всю свою одиннадцатую жизнь.

Половина страниц из моего журнала уже была перечеркнута. В неделю я успевала проверить в лучшем случае два-три адреса. Часто сталкивалась с тем, что люди переехали, или я нашла неактуальную информацию. Временами на меня бросались с кулаками чужие жены или девушки, принимая за любовницу. Но я продолжала искать.

Сегодня на очереди был новый адрес.

Два с половиной часа в пути с тремя пересадками, чтобы добраться от корпусов истфака МГУ до нужной мне части города. Спальный район, уже ставшие почти привычными панельные дома. Иногда я еще пугалась, замечая краем глаза огромные тени, но случалось это все реже и реже.

Я больше не звонила в домофоны — очень сложно объяснить, зачем ты пришла, не видя собеседника — так что просто постояла под подъездом и подождала, пока кто-нибудь не войдет внутрь. Быстро проскользнула внутрь за пожилой женщиной и, пока мне не успели задать вопрос, кто я такая, быстрым шагом стала подниматься по лестнице.

Выдох, звонок в дверь. Надеюсь, на этот раз без собак или пьяных, уж слишком часто я попадала в передряги во время своих поисков. Пока было время, поправила на плеча сумку, одернула темное аккуратное пальто. Вроде, выгляжу прилично, как типичная молодая студентка, которая приехала учиться в столицу.

За дверью послышалась какая-то возня, я увидела, как моргнул дверной глазок — значит, кто-то в него посмотрел — после чего дверь распахнулась. На пороге стояла уже немолодая женщина, выкрашенная в блонд.

— Вам кого? — спросила она.

— Я от военкомата, — тут же солгала я. — Виктор Казанцев здесь проживает? Он не подписал пару бланков и…

— Витя! Из военкомата! — тут же крикнула женщина куда-то вглубь квартиры. — Иди, разбирайся!

За сотню прожитых лет и пять десятков адресов я привыкла к разочарованиям. Я ни на что не надеялась, ничего не ждала. Просто делала, что должна была сделать, вот и все.

В бедно обставленном коридоре мелькнула массивная тень, после чего на пороге появился Виктор.

Короткая стрижка, почти юное лицо, кожа без морщин. Только глаза — такие же черные, глубокие и сосредоточенные, как и всегда.

Я замерла, не зная, что сказать.

Может, я пришла слишком рано? Или вовсе зря? Может, Хильмена перенесла только меня, а Виктор вовсе ничего не помнит? Зачем я здесь? Почему не смогла отпустить прошлое и продолжила за него цепляться? И что я буду делать, если все эти поиски были зря? Если я оказалась в этом мире зря? Почему я решила, что смогу сдержать данное когда-то с насмешкой обещание?

— Привет, Эрен.

Молодые сильные руки коснулись моих плеч и тут же заковали в такие родные объятия. Я не помнила, что было дальше, не помнила, плакала ли, жаловалась или вовсе смеялась. В