Френдзона - Анна Белинская

сдавливает грудь многотонной плитой. Только сейчас понимаю, время не резина и оно стремительно убегает. Мы со Стёпой говорили о многом, но отчего-то обходили острые края нашего будущего. Я не спрашивала, когда ему нужно вернуться в Израиль, а он не спешил сообщать об этом. Мне было эгоистично хорошо, а на все остальное я закрыла глаза и отключила голову.

Я больше не слушаю, о чем говорят присутствующие за столом, я просто смотрю прямо перед собой.

Пересекаюсь взглядами с Соней. Она напряжена.

А я… я открыла глаза. Точнее, мне открыли глаза на реальность, оказавшуюся далеко не такой легкой и беззаботной, как в постели.

Степа уедет. Ему необходимо будет уехать, и этот факт бесспорный и необсуждаемый.

Делаю еще несколько глотков воды, но мне не помогает. Ком в горле не исчезает, не давая дышать.

Мне нужно на воздух. Срочно.

– Извините… – Поднимаюсь, сбрасываю салфетку с колен на стул и тороплюсь в сторону выхода из ресторана.

Выбегаю в холл, врезаясь в Стёпу. Любимые руки обвиваются вокруг моей талии, замыкая в кольцо.

– Попалась?! Куда торопишься? – улыбается он, зарываясь носом мне в волосы, отчего давящий ком в груди разрастается до гигантских размеров.

Глава 44. Степан

Меня не было десять минут.

Всего. Десять. Минут!

Гашу в себе адреналиновый ураган и выдавливаю для Филатовой ободряющую улыбку, но, глядя на Юльку, у которой такой вид, будто за время моего отсутствия она узнала, что до столкновения Земли с астероидом остались считаные минуты, я понимаю, что мои старания можно смело спустить в унитаз. Не знаю, что случилось конкретно у нее, но мое настроение можно отправить туда же. Однако, я героически достаю из-за пазухи самообладание и беру себя в руки. То, что волнует ее, меня заботит куда больше, чем такой ерундовый пустяк, как звонок отца Сары, номер которого я не планировал когда-либо лицезреть на экране своего телефона.

До сегодняшнего вечера мы с ним ни разу не созванивались, и вводить подобную традицию тоже не планировал. Я даже не помню, откуда в моей телефонной книжке его номер. Пока пытался вспомнить, попутно узнал о том, какой я подонок, оскорбивший любимую единственную дочь, и приобрел в его лице новоиспечённого врага.

Я не спорил. Ответственно выслушал, даже не стараясь огласить свою позицию, ведь она ему точно была не нужна.

Ну окей. Я готов остаться мерзавцем в глазах семьи Сары, обещающей мне серьезные проблемы.

Вообще-то сегодня я готов быть кем угодно в глазах и наших семей, если вдруг отец Юли решит натянуть мои же яйца мне на лоб после того, как осведомлю собравшихся родственников о том, что на Филатову у меня серьезные планы, но, глядя на взволнованный, бегающий взгляд Юли, я теперь вообще ни в чем не уверен.

– Что случилось? – спрашиваю в лоб. – Дед Мешулам напугал тебя историей знакомства с моей прабабушкой? – Выгибаю бровь и растягиваю губы в улыбке.

Эта история весьма забавна, но по выражению лица Юли понимаю, что до истины я далек, как до Китая раком. Однако всё же стараюсь разрядить атмосферу, поскольку от Филатовой пышет напряжением.

Она выпутывается из моих рук, отталкиваясь от груди. Мне не хочется ее выпускать, но моя интуиция подсказывает, что спорить с ней в конкретный момент – чревато последствиями.

Юля отходит от меня на несколько шагов, обрисовывает мою фигуру взглядом, от которого холод по коже. Смотрит, буравя тугим молчанием.

Я смиренно выдыхаю.

– Юль, я не умею читать чужие мысли, на них мне до фонаря. Но конкретно твои меня волнуют, потому что они волнуют тебя. Давай ты не будешь молчать, а я не буду гадать, где облажался…

Чувствую, что в ее голове снова вязкая каша. Когда она так молчит, можно несколько раз словить инсульт или язву желудка, потому что, бл*ть, ты понятия не имеешь, какая потрясающая очередная чушь родилась в ее красивой головке!

– На какое число у тебя обратный билет? – Она требовательно впивается взглядом в мои глаза.

Мне необходимо время, чтобы перестроиться с разговора с отцом бывшей девушки на вопрос, который конкретно сейчас не стоял на повестке дня.

Филатова обводит языком губы и будто не дышит. Очевидно, она ждет от меня ответа, который может ее убить. Я же не вижу в этом вопросе ни хрена криминального, от чего стоило бы так нервничать.

– У меня его нет… – Сую руки в карманы.

Это так.

Я даже не заглядывал на авиасейлс и вообще не в курсе, что там по стоимости и по числам. Собирался обсудить этот вопрос с Юлей чуть позже. Но если ей важно знать об этом прямо сейчас – без проблем.

– Ты не покупал обратный билет? – Она щурится, словно мои слова полны лжи.

– Нет, – непринужденно пожимаю плечами. – Хотел с тобой обсудить наш отъезд немного попозже.

Ее глаза моментально вспыхивают. Взгляд сверкает, но это не тот блеск, который появляется тогда, когда я свечу перед ней в чем мать родила – это искры негодования, и от этого меня подкашивает.

– Наш отъезд? – переспрашивает, будто я сморозил дерьмо.

– Да. У тебя на этот счет… – Осекаюсь, переводя внимание на выход из банкетного зала, из которого по очереди начинают высыпаться люди.

В один бодрый шаг оказываюсь рядом с Юлей и, обхватив ее за локти, сдвигаю нас в сторону, освобождая проход выходящим.

– Обсудим наш отъезд позже и в другом месте. Давай вернёмся за стол? Сейчас наш уход будет выглядеть как минимум неуважительно, – шепчу ей куда-то в висок. Юля сжимается в комок, но спустя пару секунд обмякает и согласно кивает.

Это разумно, и мы оба это понимаем.

– Все нормально? – Веду носом по точеной скуле и следом целую.

Филатова поднимает голову, скромно улыбается и оставляет на моем подбородке легкий поцелуй.

Вот так! Именно так и должны решаться возникающие вопросы: без пены во рту, когда люди договариваются и слышат друг друга.

Мы возвращаемся за стол вместе, и до нас снова нет никому никакого дела. Остаток вечера проводим, слушая байки деда, и за непринуждёнными разговорами наших семей. И у меня получилось бы расслабиться, если бы каждым миллиметром своей кожи я ни чувствовал от Филатовой напряжение.

***

Двух стуков в дверь достаточно, чтобы убедиться, как меня ждут. Юлька распахивает дверь и уходит в глубь комнаты.

Следую за ней, предварительно сбросив кроссовки.

Пока я усмирял перебравшего пейсаховкой деда Мешу, Юлька удрала вперёд и успела переодеться. На моей сладкой девочке