(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! - Катерина Кравцова

62.

Стараниями радостной Жакетты, предвкушающей собственное замужество, спустя пару часов я обрела вид, достойный родовитой невесты. В моем багаже нашлось (кто бы мог подумать!) светло-кремовое атласное платье, а к нему жемчужный гарнитур: ожерелье, серьги, браслет и украшения для волос.

— Откуда все это? — изумилась я, когда горничная предъявила мне все это великолепие. — Ты что же, знала, что мне может понадобиться подвенечный наряд?

— Я-то что! — отмахнулась Жакетта. — Где уж мне такое прозревать. Это крестная ваша, мадам Фредегонда, велела. Еще там, в шато Бриссар, когда собирались с месье Морисом и его парнями ехать. Собери, говорит, девушка что-нибудь этакое… для особого случая. Ну я и рада, со всем моим удовольствием. Никак вы недовольны, сударыня?

Увидев, как огорченно нахмурилась моя верная служанка, я вздохнула и принялась объяснять:

— Понимаешь, все происходящее с нами так необычно, что я не перестаю удивляться тому, как складываются события. Я совсем не сержусь, наоборот, платье, как видишь, пришлось весьма кстати.

Личико Жакетты тут же разгладилось, и она понимающе заулыбалась.

— И я дивлюсь каждый день, сударыня, как оно у нас выходит. Да ведь к лучшему все обернулось, куда ни глянь. И графа, слава Единому, спасли. У вас с ним любовь образовалась… Да и я себе суженого по сердцу нашла. И Оделарда, отшельника того, к делу пристроили. Да чего там, даже коза его, Зорька, в замке поселилась, — шутка ли?

Вспомнив козу почтенного Оделарда, я расхохоталась во весь голос и решила, что все и вправду складывается к лучшему. Грех гневить Единого, тем более что мне предстоит вскоре пообщаться с ним лично.

Маленькая, очень старая часовенка, была украшена поздними цветами и выглядела мило и празднично. У входа меня ждал Робер, чисто выбритый, разодетый в золотистый бархат, с широкой плутовской улыбкой на лице.

— Ты прекрасна, невеста моя! Как не задуматься, достоин ли я такой супруги. — под его теплым, любящим взглядом я выпрямилась и почувствовала, как внутри поднимается целая волна… счастья?

Да, это точно было оно. Никогда в прежней жизни я не была так откровенно и беспардонно счастлива. Просто не позволяла себе. Или случая не подворачивалось? Впрочем, какая теперь разница?

Из часовни выкатился Оделард, ради праздника тоже чисто выбритый и облаченный в некое подобие рясы. Оглядел нас, покивал каким-то своим мыслям и солидно пригласил, отступая в сторону:

— Войдите в обитель Единого, дети мои. Сегодня важный день для вас обоих.

— Еще бы не важный! — засмеялся старый Жиль. — Но все, желающие вам счастья, не уместятся в часовне. Так что мы подождем вас снаружи. Почтенная Клод обещала поднести нам доброго вина.

— А как же не поднести! Такой день нынче радостный, — управительница утерла краем белоснежного передника умиленную слезу и принялась гонять служанок: — Девушки, хватит глазеть, несите вина и мяса для мужчин. Полюбуетесь вдоволь завтра, когда Жакетта замуж пойдет.

Девушки рысью сгоняли до замковой кухни и обратно, и вернулись, груженые кувшинами с вином, кубками и блюдами с мясом и хлебом. Входя под своды часовни я услышала стук кубков друг о друга и соленые здравицы в честь новобрачных.

— Как, дорогая невеста, осилим произвести на свет столько детей, сколько нам желают? — шепнул мне на ухо Беранже.

— Специально родим на парочку больше, чтобы уесть дорогих гостей, — тихо фыркнула я.

Мы встали перед образом Единого и Оделард начал службу. В ней было все, чему полагается быть в свадебной церемонии: объявление, зачем мы собрались, опрос участников на предмет согласия вступить в брак, наставления и пожелания.

Я почти не слушала бывшего отшельника, погрузившись в свои мысли. И тут в голове у меня зазвучал укоризненный мужской голос:

— Ты могла бы проявить побольше смирения, дитя. Сегодня твоя жизнь навсегда изменится, ты будешь супругой прекрасного человека… в прежнем-то мире тебе не встретился никто достойнее Робера де Беранже.

Я нервно оглянулась и тут же вспомнила, что вот так же точно озирался Бальтазар. Стало быть, со мной вправду говорит Единый. Мать моя женщина, это все-таки уже слишком, хоть мы и находимся в сказке.

— Перестань возмущаться, девочка, — во втором голосе, зазвучавшем внутри моего черепа, слышалась явственная ирония. — Ты же такая храбрая. Вон как лихо отстояла жениха, избавила от проклятия… а теперь отчего-то боишься нас.

— Ты забыл, что на все в этом мире наша воля, — заметил первый голос, — а я что-то не чувствую ни малейшей благодарности ни от невесты, ни от жениха.

— Не придирайся, — фыркнул второй голос. — Новобрачные и сами явили порядочную смелость и решимость устроить свою жизнь, как следует. Разве нет?

— Да, но… — не сдавался первый. — Люди берут на себя слишком много. Ладно, так и быть, мы благословляем вас на долгую и благополучную жизнь в любви и согласии.

— Спасибо! — я постаралась подумать это со всей искренностью, на какую была способна.

— Волею Единого, — ворвался в мое сознание торжественный голос Оделарда, — объявляю вас мужем и женой.

Тут нас окатило потоком золотистого света, а когда он погас, на наших с Робером правых запястьях красовались тонкие серебряные браслеты. Должно быть, они появились вместо обручальных колец.

Мой — подумать только! — супруг ощупал браслет и со сварливой ноткой поинтересовался:

— Что, почтенный, могу я наконец поцеловать свою жену?

63.

В дорогу собирались основательно, несколько дней подряд. Благо, мадам Клод совершенно пришла в себя, и заготавливала путешественникам горы провизии, чтобы они, не дай Единый, не оголодали в пути. Жиль Вилларе такой подход приветствовал.

— Моим парням сколько ни дай поесть — все одно добавки попросят, — философски рассуждал он, наблюдая, как в телегу, отведенную под припасы, тащат все новые и новые свертки, кувшины и корзины. — Так что верно ты, плутовка, рассудила, что припас карман не тянет. Тем более, когда вместо кармана телега имеется.

— Увязывайте как следует, — распоряжалась меж тем управительница. — Не то развалится все, растрясется. Пироги куда вниз суете? Расплющатся ведь все, к демонам, в лепешки! И кувшины в углу ставьте, да тряпьем обмотайте, чтобы не побились.

Созерцая горы продуктов, я тоже радовалась, хоть и молча. Припас в