Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Я скептически посмотрела на него, потом на валявшихся вокруг наемников. По-моему, если бы принц не крутился всю мою жизнь вокруг, меня бы и защищать не пришлось.

— Кори... Корделия, — Вейну надоело стоять как истукану в полном недоумении, и он сделал шаг вперед. — Кто он? И что происходит?

Я смущенно покачала головой и посмотрела на Теодора, который насмешливо приподнял бровь.

«Ну? Скажи ему правильный ответ, — говорил весь его вид. — Или я это сделаю за нас двоих своими методами».

Методы Теодора играли на его губах многозначительной улыбкой, и, вздохнув, я промямлила:

— Это принц Теодор Валькориан. Мой... жених.

Я хотела добавить «мой чертов жених», но не рискнула расстраивать Вейна.

Правда, названый брат и так был не в восторге. Нахмурившись, он подошел еще ближе.

— Ты с ним по своей воле? — начал было Вейн, но тут его глаза поднялись поверх наших плеч, и он вскрикнул: — Осторожно!

Теодор быстро обернулся, но недостаточно быстро, чтобы увернуться. Что-то вонзилось ему в плечо, хотя нападавший целился в спину, и тело принца дрогнуло.

Но он тут же ответил, выбросив руку вперед. Нападавшего снова подкинуло и распяло в воздухе.

Младший принц морщился, но руку держал.

— Теодор, у тебя кровь! — испуганно указала я на голубую жидкость с черными вкраплениями, что промочила плащ и закапала на мостовую.

— Ерунда, — бросил он и снова сосредоточил все свое внимание на враге. — Кто же ты, наш неизвестный друг?

Задал он вопрос зловещим тоном и наконец магией сорвал с нападавшего маску.

Я охнула, закрыв рот руками. О боги, это же...

— Симон Торлеан, какая встреча, — усмехнулся принц, и в голосе его послышалась горечь. — И кто же из них решился?

Симон Торлеан, лорд Савбрук и капитан королевской гвардии, бросил на Теодора взгляд, полный ненависти, и сжал челюсти.

— Не так быстро, — поцокал языком Теодор и вскинул вторую, раненую руку вперед, поморщившись при этом.

Рот капитана гвардии тут же распахнулся, и из него вылетела маленькая пилюля, больше похожая на каплю.

Лорд Савбрук сопровождал ее полет взглядом, полным отчаяния.

— Ты сдохнешь только тогда, когда я захочу, и так, как я захочу, — предупредил дракон, теряя напускную любезность и живость.

Пленник протестующе задергался в путах магии, а потом закатил глаза и обмяк.

— Потерял сознание, словно девчонка, — с презрением прокомментировал Теодор и опустил руку.

Бессознательное тело Симона тут же завалилось на мостовую, а я смогла подойти к Теодору и схватить его за целую руку.

— Ты ранен, — сказала я, стараясь скрыть тревогу в голосе. Небольшую такую тревогу, совсем чуть-чуть. И только из-за того, что на нас могут напасть, а дракон — единственный, кто в силах защитить нас. Только поэтому!

— Покажи плечо! — потребовала я.

Он как-то странно на меня посмотрел, а потом повернулся.

На первый взгляд рана не выглядела смертельной.

Именно на первый.

В плече Теодора торчало какое-то непонятное оружие. Не нож. Не дротик. Скорее длинный тонкий шип из темного металла, у основания которого тускло пульсировали бордовые прожилки.

Вокруг уже расползалось пятно голубой крови. Она промочила ткань камзола, стекала по рукаву и капала на мостовую тяжелыми, почти черными каплями.

— Нам нужно во дворец, — сказала я, сама не узнавая свой голос. — Быстро! Тебе нужен лекарь! Или маг. Или кто там чинит упрямых др...

Я запнулась на полуслове и скосила взгляд на Вейна.

— ...таких, как ты.

Договорила и только потом поняла: все эти предосторожности и привычная конспирация были бесполезны. Названый брат не был слепым и прекрасно видел чешую и когти Теодора.

— Нельзя его трогать, — резко бросил Вейн, подходя ближе и внимательно рассматривая рану принца.

Я уже потянулась к шипу, но замерла, удивленно взглянув на него.

— Что?

— Не вытаскивай. Пока он внутри, он хотя бы частично перекрывает рану. Вытащишь — кровь пойдет сильнее.

— Он прав, — подтвердил Теодор, но в следующую минуту опроверг свое же заявление: — И все же его надо достать.

Принц был бледнее обычного. А учитывая, что его кожа и без того могла поспорить цветом с мраморной статуей, выглядело это скверно. Очень скверно.

Я непроизвольно протянула руку и коснулась края его плаща.

Он покачал головой и, поморщившись, коснулся пальцами темного шипа.

— Твой «братец» прав насчет обычного оружия.

Слово «братец» дракон особо выделил. Несмотря на рану и ослабленный вид, Теодор все еще бесился от присутствия Вейна здесь и в моей жизни вообще.

— Это не обычное оружие, — закончил он пояснять. — Оно тянет из меня силу.

Я уставилась на эту дрянь, торчащую из его плеча, и вдруг поняла, что голубая кровь вокруг раны не просто темнеет. Черные вкрапления в ней шевелились, будто живые.

— Значит, вытаскиваем, — решила я.

— Кори, — предупреждающе начал Вейн. — Я сам.

Он вышел вперед, но Теодор покачал головой и усмехнулся. На верхней губе у него выступила кровь.

— Хочешь остаться без рук? — спросил он любезно. — Неужели ты думаешь, что останешься жив, если причинишь боль дракону? Даже ради его же блага.

— Др... дракону?

Всегда сдержанный и немного циничный Вейн вытаращил глаза и натурально уронил челюсть.

— Да, дракону, — со вздохом подтвердила я и похлопала бывшего стражника по плечу. — Вот такая я везучая, братец.

Вейн та-а-ак взглянул на меня, что я тут же нацепила привычную извиняющуюся улыбку. Сработал рефлекс, выдрессированный во мне на протяжении двух лет. Каждый раз, когда я по-крупному косячила, названый брат именно таким образом смотрел на меня, а я отвечала такой же улыбкой.

— Я вам не мешаю? — раздался рядом раздраженный голос Теодора.

Я обернулась к нему и тут же съязвила:

— Мешаешь, но я же не жалуюсь.

Принц многозначительно хмыкнул, но продолжать перепалку не стал. Лишь указал на плечо.

— Только ты сможешь его достать.

Я посмотрела на шип. Потом на кровь. Потом снова на шип.

Нет, желания прикасаться к этой мерзости у меня не было никакого. Совсем. Абсолютно. Не то чтобы я боялась ему навредить...

Ладно, кого я обманываю — конечно же, боялась.

В наших странных, нездоровых, ненормальных отношениях забрезжил небольшой проблеск, который я не хотела признавать, но который все же был. И терять сейчас все это... Я