Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Он дождался, пока я охрипла, и потащил меня, немую, в храм. Несмотря на отчаянно жестикулирующую невесту, набравшегося смелости протестующего герцога Рошвальда и целый храм свидетелей, жрец сделал вид, что он глухой и слепой, и объявил нас мужем и женой.

Нет, я знала, что брака не избежать. По сути, мы уже были связаны с Теодором драконьей магией, и этот обряд ничего не менял, НО...

Я была не готова! Для меня это имело значение! Я не хотела делать это так быстро! Мне нужно было созреть!

И Теодор об этом знал, но наплевал на мое мнение.

Я злилась, ругалась, ненавидела его, а он... молчал.

Он стал много-много молчать. Лишь крепко обнимал мое отчаянно сопротивляющееся тело, гладил по волосам, стирал слезы и молчал.

И это молчание, а также присмиревший Теодор пугали меня больше всего.

Он больше не приставал, не торчал двадцать четыре на семь в моей орбите. У него появились дела. Много дел.

И это было странно. То, что раньше раздражало, вдруг превратилось в неуютную пустоту. Чем он занимался все это время?

Хоть я старалась и не думать об этом, мысли сами собой возвращались в тот день в тронном зале. Может ли это быть связано со зловещими словами короля?

Неужели Теодор ведет расследование и ничего мне об этом не сказал?

Такое вполне могло быть. Я пробовала его допросить, но принц говорил, чтобы я не брала ерунды в голову, и просто целовал меня в лоб.

И это бесило больше всего.

Я пыталась узнать все по своим каналам: Рафаэль, Дафна, отец и даже Вейн.

Последний поступил на службу к герцогу Рошвальду и жил сейчас в поместье моих родителей.

Они приняли его очень великодушно и с большой благодарностью за заботу обо мне. Тот факт, что мы провели ритуал крови и он стал моим братом по клятве, делал его положение в доме герцога особенным.

Отец нанял лучших лекарей, и появилась крохотная надежда на исцеление его руки.

Я долго просила прощения у бывшего стражника, а потом лично принесла извинения его родителям.

Простые люди, они были так рады тому, что их сын жив и что занял теперь такое высокое положение, что даже словом не упрекнули меня.

Отчего груз на моей совести стал еще тяжелее.

Так вот, Вейн пытался тоже разузнать по своим старым связям — иногда простым людям снизу виднее, что творится на вершине, — но результат был нулевым.

Что-то происходило за моей спиной. Это что-то было связано с Теодором, и, в какие бы двери я ни стучала, правду мне рассказать никто не мог.

Кроме самого дракона, а он молчал. Молчал и обнимал меня каждую ночь без каких-либо попыток сблизиться и стать супругами по факту.

До рассвета лежал, не сомкнув глаз, и просто смотрел. Сначала я его гнала, но он все равно оставался. Потом смирилась, а потом и привыкла. Как ни странно, в его объятиях было уютно и тепло.

Кошмары о прошлой жизни отступали. К концу второго месяца после нашей свадьбы у меня даже мелькнула мысль, что я могу и всю жизнь провести так.

И в тот же день Теодор исчез.

Сначала я не придала этому значения в потоке странных и необъяснимых событий. К тому времени Теодор успел приучить меня к тому, что он постоянно куда-то пропадает.

Но не ночью! О нет, ночью он всегда приходил, ложился рядом, обнимал и защищал меня даже от собственных кошмаров.

Но в ту ночь он не пришел.

Зато пришли те самые кошмары, которые он изгонял своим присутствием.

Ужасные, пылающие сны, полные бордово-красного марева. В них не было чудовищ или жутких образов. Их невозможно было определить или визуализировать. Нет.

Они несли в себе только ощущения. Неутолимую жажду крови, невыносимую боль, желание убивать и ненависть, направленную на нее... То есть на меня.

Мне хотелось уничтожить, стереть с лица земли Корделию Рошвальд. То есть себя.

Эти чувства были такими всепоглощающими и такими реальными, что в первую же ночь, проснувшись, я просто оцарапала себе руку. Глубоко, до крови, пока не пришла в себя и туман не рассеялся в голове.

Это было так ужасно, что меня вырвало.

А Теодор все не приходил.

На второй день я спросила прислугу, появлялся ли принц, но те покачали головами и с недоумением переглянулись.

Все знали о непростых отношениях младшего брата регента и его жены, и чтобы принцесса сама, лично спросила о его высочестве...

Но я не только спросила. Я еще и пошла к Дафне.

Сестра вернулась во дворец, как только король с королевой были отправлены на Север. Она была тиха и очень любезна. Так любезна, что я легко распознала в этом настоящий испуг.

Так характерно для Дафны.

— Где Теодор? — без обиняков спросила я ее сразу же после того, как уселась на мягкий диван цвета айвори в ее гостиной.

Сестра подняла на меня удивленный взгляд.

— Я не знаю, Кори, — без колебаний ответила она. — Рафаэль меня сейчас ни во что не посвящает, а я никуда не лезу. И Теодор...

Она запнулась и неосознанно погладила довольно большой живот.

— Ты меня прости, но я стараюсь держаться подальше от твоего мужа.

Я понимающе кивнула и по привычке пробурчала:

— Я бы тоже так хотела, но предпочитаю держать его на виду.

Сказав эту фразу, я вдруг поняла, что соврала. В данной ситуации точно соврала. Я не хотела сейчас держаться от него подальше. Мне нужен был мой муж... Хотя бы для того, чтобы высказать ему свое «фэ».

Поняв, что от сестры толку не будет, я быстро с ней попрощалась и отправилась на поиски дальше.

Дни пробегали за днями. Отец не знал, Рафаэль божился, что тоже не в курсе, Вейн говорил, что вроде бы его высочество дворец не покидал.

Я ломала голову, нервничала и страдала от своих снов. Почти перестала спать и превратилась в зомби с воспаленными глазами и истеричным характером.

А потом случилось это...

На четвертый день Дафна покинула дворец. Еще до рассвета, никого не предупредив и не дав знать о себе. Вместе с ней исчезли почти все придворные дамы и кое-кто важный из королевского совета.

Я узнала об этом от служанки, которую послала к сестре спросить, будет ли ей удобно,