Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Одно дело — быть врагом дракона, а другое дело — быть его Жемчужиной. Зеницей его глаз.

Кроме того, мое безрассудное с...

Нет, об этом я старалась не думать.

Просто вытащи эту штуковину, Кори! И перестань драматизировать.

Крови я боялась, но решила прибегнуть к стопроцентному средству, что помогло бы мне побороть и тошноту, и страх, и даже песчинку жалости, закравшейся в сердце.

Ярость и гнев, доставшиеся мне в наследство от прошлой жизни.

Я призвала воспоминания о том, каким холодным и презрительным был Теодор, как именно он пытал меня, и тут же почувствовала, что готова не только вытащить из него оружие, но и прихватить часть кишок на сдачу.

Очень вдохновляющая мысль, между прочим.

Я шагнула ближе.

Теодор опустился передо мной на одно колено, чтобы мне было удобнее, и насмешливо скосил глаза.

— Только нежно, любовь моя.

Я обхватила пальцами холодный шип и ласково промурлыкала:

— Я буду такой же нежной, каким был ты со мной в прошлой жизни.

И дернула.

Над городом пронесся громкий драконий рык, полный боли и обиды.

Глава 31

Во дворец мы возвращались своим ходом.

Ну как своим... Вейн помог найти экипаж и попытался выкупить его вместе с лошадьми у извозчика. Тот денег не взял и, не сопротивляясь, отдал транспортное средство.

Несколько раз глубоко поклонился и, посматривая на нас со смесью страха и любопытства, пожелал его высочеству долгих дней.

Да, Теодор был знаменитостью в столице, и каждая собака знала, кто обладатель длинных белых волос, черного наряда с серебряными драконами и такой заносчивости, что хватило бы на десятерых принцев.

Но теперь младший принц не строил из себя всемогущего. Сейчас он изображал умирающего лебедя, трагически повиснув у меня на плечах.

При этом к Вейну «на ручки» он идти наотрез отказывался, мотивируя это какой-то там звериной природой и антипатией к любому представителю мужского пола в моем окружении.

Зато руки «лебедя» то и дело «случайно» натыкались на мои стратегические места, беся меня неимоверно.

— Теодор, — прошипела я сквозь зубы, когда его ладонь в очередной раз слишком удобно легла мне на талию. — Еще раз, и я вытащу из тебя что-нибудь еще. Уже без всякой медицинской необходимости.

— Любовь моя, — слабо отозвался он, приваливаясь ко мне еще сильнее, — я ранен.

— Еще раз и будешь убит. - отпустила я ничем не подкрепленную угрозу. Его еще попробуй убить! Вон желающие остались валяться на улице после одного щелчка.

Но все же мое предупреждение сработало и дракон присмирел. На время, конечно же.

К тому моменту, как показались башни дворца, я была уже конкретно зла и пообещала, что как только мы доберемся до Восточного крыла, я вручу младшего принца лекарям, магам, слугам, советникам, хоть самому королю — и забуду о нем, как о страшном сне.

Теодор лишь хмыкал на мои бравады и прижимался плотнее.

Экипаж въехал во внутренний двор и остановился у широких ступеней восточного подъезда. Я уже почти почувствовала вкус свободы. Еще немного — и я смогу разжать пальцы, отлепить от себя раненого, ревнивого, чешуйчатого паразита и наконец-то вдохнуть полной грудью.

Но, как выяснилось, судьба снова решила посмеяться.

Потому что у входа нас уже ждали.

Стоило только Вейну спуститься с козлов, и помочь нам выбраться из экипажа, как со всех сторон к нам хлынула дворцовая стража.

И их пики были направлены против нас, а не за нас.

— Вот сейчас мы и узнаем, кто из моих венценосных родственников послал Симона, — прошептал мне на ухо Теодор и усмехнулся краешком губ.

Я бросила на него взгляд, полный понимания. Да, это было очевидно. Как только маска с нападавшего была сброшена и мы узнали в нем Симона Торлеана, вопросов о том, где стоит искать убийцу, не возникало.

Только у королевской семьи была власть поручать такую грязную работу начальнику королевской гвардии. А еще эта странная сеть и оружие...

Нехорошее предчувствие закралось в мое сердце. Нет, пожалуйста, Рафаэль! Ты не можешь быть настолько глупым.

Но вслух я сказала не это.

— Ты ранен, — прошептала в ответ. — Ты сможешь с ними справиться?

Я знала, что он силен, но стражи было много, и кто знает, какие еще сюрпризы нас ждут.

— Меня даже обижают твои сомнения в моих силах, — с упреком проговорил принц, а потом обмяк, завалившись на меня всем весом и не забыв при этом потрогать... ниже спины.

Я возмущенно пискнула, что вполне могло сойти за испуганный возглас.

— Сдавайтесь, ваше высочество, — вперед вышел мужчина средних лет в капитанской форме. — У меня есть приказ его величества арестовать вас и сопроводить в темницу.

Теодор взглянул на него из-под слегка приспущенных ресниц, изображая слабость.

— В чем меня обвиняют? — спросил он слабым голосом.

— В государственной измене, — сурово ответил капитан, и стража подошла ближе, не опуская оружия. — Сопротивление ухудшит ваше положение, ваше высочество.

— Я хочу видеть отца, — ответил принц.

К моему огромному удивлению, капитан кивнул на эту просьбу.

— Да, его величество приказал доставить вас в зал, прежде чем вы отправитесь в заточение. Взять его!

— Нет! — впервые подала я голос, испугавшись, но Теодор сжал мою руку и сказал:

— Я ранен и не могу сопротивляться. Позвольте мне сохранить хоть немного достоинства и разрешите моей невесте помочь мне добраться до зала.

Что он задумал? Зачем? Я с сомнением взглянула на него, но дракон смотрел лишь на гвардейца.

Тот колебался. С одной стороны, был приказ его величества, а с другой... принц был известен в народе и в армии, и не ровен час... Кроме того, Теодор и правда выглядел раненым и слабым. Вон как висел на мне, испуская последний вздох.

— Ладно, — отрезал капитан, будто боясь, что сам передумает. — Идите за мной.

Гвардейцы окружили нас, образуя круг, но не смели подходить слишком близко.

— Умный мальчик, — очень тихо пробормотал себе под нос Теодор, так, чтобы только я услышала. — Сегодня он останется жив.

Я сглотнула подступивший ком. Гвардейцу и правда повезло. Дракон такими фразами не разбрасывается.

Мы пошли знакомым маршрутом в сторону зала приемов. Его величество решил встретить павшего сына со всей пышностью и роскошью?

Интересно.

Дворец был гулким и пустым. Слышались только наши шаги и шаги стражи. Ни слуг,