Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

class="p1">Отец интриговал, устраивал смотрины и подставы. К концу второго года слова «жених», «муж» и «дети» вызывали у меня рвотный рефлекс, и я снова сбежала, не выдержав этой матримониальной карусели.

На этот раз одна, без Вейна. Он нашел хорошую девушку в одном из наших путешествий и наконец-то остепенился. Когда я видела его в последний раз, он отрастил бороду, прибавил в весе килограммов десять, не меньше, и был до неприличия доволен и сыт жизнью.

Я крепко обняла его и Лию, его жену, пообещав писать обо всем, что увижу.

Вейн с тяжелым сердцем отпустил меня, наказав племяннику хорошенько присматривать за мной.

Да, у меня появился новый компаньон. Средний сын Дафны и Рафаэля, Теодор Октавий Валькориан.

Я напрочь игнорировала это напыщенное имя и звала мальчика просто Тео.

Так уж получилось, что он обожал свою ветреную тетку Корделию и всегда с горящими глазами слушал мои истории о странствиях.

А потом и вовсе сбежал из дворца, спрятавшись в одном из сундуков, прикрепленных к моей карете.

Рафаэль был зол, Дафна впервые за пятнадцать лет наорала на меня в письме. Она себе такого не позволяла с тех самых пор, как мы дрались за жемчужную пудреницу в доме родителей и рассыпали ее.

Они требовали сына назад, но в конечном итоге смирились. Тео не был наследником, а под покровительством тетки и вовсе обнаглел.

Да, ведь у меня был непререкаемый авторитет. Не знаю, что Теодор сделал с Рафаэлем и каким магическим обещанием его связал, но Корделия Валькориан была неприкосновенна даже для короля.

Мы с юным Тео объездили полмира. Играли в политику, попадали в неприятности, заводили друзей...

Особенных друзей!

Самой яркой из них была Вивьен Оберлин, наследница Северных Утесов. Это была необычная молодая женщина с полностью седыми волосами и глубокими зелеными глазами, привлекшая мое внимание на одном из приемов в королевстве Эйренфелл.

Она не блистала в обществе и не привлекала внимания яркой, кричащей красотой, но было что-то такое в этой женщине.

Что-то загадочное, притягивающее и даже страшное, что заставляло замечать ее сразу же, как только ты входил в помещение.

В первый раз, когда мы встретились, Вивьен окинула меня оценивающим взглядом, и в ее глазах появилась такая понимающая улыбка, что мурашки пробежали по моей коже.

Будто она знала все!

Но это не оттолкнуло меня. Напротив. Меня тянуло с ней поговорить, будто в Виви я нашла понимающую меня душу.

Она была совсем не против, и таким образом завязалась наша многолетняя дружба. Я помогла добиться военной помощи их королевству, а Вивьен в благодарность сказала мне кое-что, что вселило тихую надежду в мое сердце.

— Смерть не конец, Кори, — сказала она однажды, утешающе взяв меня за руку. — Есть силы в этом мире, что сильнее смерти.

Я взглянула на нее с немым вопросом, умоляя продолжать, но она больше ничего не сказала. Только смотрела на меня с загадочной улыбкой ничего не обещая, но и не отрицая.

А потом мне нужно было возвращаться домой, так как умер мой отец, герцог Рошвальд.

И это была не последняя потеря за мою долгую, девяностовосьмилетнюю жизнь.

Дети рождались, старики умирали... Мир менялся перед моими глазами, а я жила.

Насыщенно, вольно, счастливо и почти не одиноко.

Думала ли я о Теодоре? О, конечно. Не постоянно, ведь тогда бы мое существование превратилось в сплошное сожаление, но достаточно часто и спокойно, чтобы обдумать все. Отпустить обиды и наконец-то по-настоящему простить его.

Не забыть, ведь это было бы невозможно. Но простить человека, который так безумно любил меня и заботился даже после смерти, причинив при этом столько боли.

Поэтому, когда пришло мое время покинуть этот мир, в окружении племянников, двоюродных внуков и правнуков я думала о Тео.

Испуская последний вздох на смертном ложе, я гадала, окажется ли права Вивьен Оберлин и встретимся ли мы с младшим принцем еще раз.

Эпилог

Прерывистое дыхание колыхало край белой фаты. Она закрывала обзор, искажая образы вокруг.

Не став дожидаться, пока дыхание выровняется и в глазах прояснится, я сорвала ее с головы, отбросила в сторону и вскочила на ноги.

Мне не нужно было видеть, что творится вокруг. Я уже знала эту сцену назубок, проживая ее в третий раз.

— Ваше высочество, — позвала я охрипшим голосом расплывчатый силуэт, что стремительно приближался. — Мне нужно сказать вам кое-что важное...

Зал зашептал и загомонил за спиной Теодора, но вместо того, чтобы ответить мне или насмешливо осадить, Тео подлетел ко мне и под всеобщий вздох зала подхватил на руки.

А потом поцеловал!

При всех!

Жадно, страстно, болезненно и тягуче, не жалея дыхания.

Рядом послышались ох и глухой звук.

Похоже, Дафна потеряла сознание. К ней бросился Рафаэль и какие-то служители храма. Поднялась суета, но мы не обращали на это никакого внимания, продолжая целоваться.

Я плакала. Или он? Не важно! Мы не виделись шестьдесят лет! И наконец-то соединились.

Лишь когда закончился весь воздух в легких, и дыхания не осталось, я легонько толкнула его в грудь, давая понять, чтобы отпустил.

И он это сделал.

— Тео, — тяжело дыша, я смотрела на родные черты, что теперь уже расплывались в мареве слез, а не головокружения.

Он тоже, несомненно, вернулся. Значит, у нас есть возможность все исправить до того, как случится непоправимое.

— Мы должны немедленно найти Амелин.

Несмотря на мое желание сейчас быть как можно ближе к нему, мысль об осколке его души, который, возможно, в эту самую минуту подвергается насилию, заставила отложить всю слабость в сторону.

— Какую Амелин? — нахмурился Теодор, а потом развернул меня к толпе. — Вот эту?

С третьего ряда, поверх голов гостей, поднялась тонкая, белая ручка и игриво помахала мне.

А потом невысокая изящная девушка с белоснежными волосами подскочила и громко сказала:

— Привет, Кори.

После чего послала мне воздушный поцелуй и засмеялась.

Я обмякла в руках Теодора и тоже залилась облегченным смехом. Все! Все закончилось! Больше не будет никаких препятствий и страданий.

Наконец-то в этой жизни все пойдет как надо.

Корделия

Рассвет стыдливо заливал нашу новобрачную спальню нежным, смущенно-красным светом. Я лежала на спине, прикрытая легкими простынями, и смотрела на Тео на удивление ясными глазами. Чересчур ясными для человека, которого не отпускали всю ночь.

А перед этим протащили через все явные и тайные брачные обряды, существующие в нашем