Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

нами осталось совсем немного места. От него пахло холодным воздухом, дымом после обращения и каменной пылью. Я слишком хорошо помнила этот запах — только раньше под ним всегда была едва заметная горечь его одеколона, а сейчас не осталось даже её.

— Я опять решаю за тебя, — повторил он тише. — Я это понимаю.

От такой наглости я даже растерялась.

— И тебя ничего не смущает?

— Смущает. Немного. Я знаю, что это преступление. Ты моя бывшая жена… И я не имею на тебя никаких прав…

На губах Ассера появилась короткая, совершенно невесёлая усмешка. Он посмотрел куда-то мимо меня, словно самому было противно то, что собирался сказать, а затем снова встретился со мной взглядом.

— Но я решил, что ты возвращаешься домой. Я не отпускаю тебя.

Где-то впереди кучер так старательно молчал, что я почти ощущала его желание раствориться между деревьями.

— Значит, это всё-таки похищение? — спросила я, не отрывая глаз от Ассера.

Слово подействовало мгновенно. Лицо стало жёстким.

На шее под кожей на мгновение мелькнула чёрная чешуя. Он понял сравнение.

Конечно понял.

— Можно сказать и так, — произнёс Ассер, и впервые за весь разговор в голосе появилась настоящая угроза. Не мне. Самой мысли. — Я не запру тебя. Не отниму ключи. Не закрою ворота. Ты сможешь ходить куда угодно внутри поместья, распоряжаться слугами и выбирать любую комнату. Но если сегодня ты снова сядешь в карету и поедешь одна, я полечу за ней.

Он чуть наклонил голову.

— За следующей тоже.

Я открыла рот, но Ассер не дал мне перебить. В золотистых глазах появилась та упрямая неподвижность, с которой он когда-то держал оборону трое суток, хотя король приказал отступать.

— Можешь сменить экипаж в деревне. Потом ещё раз в городе. Можешь приказать кучеру ехать в противоположную сторону. Я дракон, Эльсвита. У тебя раньше закончатся кареты, чем у меня терпение.

Глава 107

Глава 107

Вот теперь я по-настоящему разозлилась.

— Ты… ты ненормальный.

Ассер медленно выдохнул, и уголок рта едва заметно дёрнулся.

— Возможно. Но я проверю эту версию после того, как доставлю тебя домой.

Мне захотелось ударить его. Наверное, он это увидел.

И почему-то именно эта почти прежняя реакция — моя злость, а не холодное «господин генерал» — на секунду изменила его лицо.

Ассер словно ожил. Это взбесило ещё больше.

— Я никуда с тобой не еду, — произнесла я и, не дожидаясь очередного генеральского объяснения, шагнула из кареты с другой стороны.

Глупость я поняла ещё до того, как ступня коснулась земли.

Боль вспыхнула мгновенно.

Нога подломилась, мир качнулся, и я даже не успела ухватиться за дверцу.

Ассер оказался рядом раньше.

Его рука обхватила меня поперёк талии и резко дёрнула назад, не дав упасть. Вторая легла между лопаток, и в следующий миг я оказалась прижата к его груди настолько тесно, что из лёгких выбило воздух.

— Проклятье, Эльсвита! — выдохнул он мне в волосы.

В его голосе было столько настоящего испуга, что я на мгновение перестала сопротивляться.

Всего на мгновение. А потом почувствовала,как он меня держит.

Не осторожно. Не так, как держал больную женщину в день возвращения.

Пальцы впились в талию через платье, почти больно, будто Ассер действительно боялся, что стоит ослабить хватку — и я сбегу. Грудь тяжело поднималась у меня под ладонями. Сердце билось быстро, совсем не по-генеральски.

Я слишком хорошо знала это тело.

Когда-то могла в темноте определить его настроение только по тому, как Ассер ложился рядом. Когда злился, двигался резко. Когда был измотан, долго лежал на спине и позволял мне устроиться у него на плече. Когда хотел меня…

Я резко оттолкнулась. Память выбрала совершенно неподходящее время.

— Отпусти, — потребовала я, упираясь ладонью ему в грудь.

Ассер даже не посмотрел на руку.

Его взгляд был прикован к моему лицу.

— Нет, — произнёс он хрипло и сразу, будто понимал, как прозвучало это слово, добавил уже тише: — Ты только что едва не упала.

— Я могу стоять сама.

— Нет. Не можешь.

Я бы обязательно ответила что-нибудь ядовитое, если бы он в этот момент не переместил ладонь с моей спины выше.

Пальцы скользнули под распущенные волосы.

Легли на затылок.

Не сжимая сначала.

Просто удерживая.

Я замерла. Ассер тоже. Между нами вдруг стало слишком мало воздуха.

Под ладонью я чувствовала тепло его груди, жёсткую ткань мундира, неровный край оборванной застёжки. Он держал меня так, как никогда не держал после возвращения. Даже в ту ночь, когда почти поцеловал, в нём оставалась осторожность человека, который ещё не решил, имеет ли право желать собственную жену.

Теперь жены не было. И осторожность куда-то исчезла вместе с ней.

Пальцы на талии медленно сжались сильнее. Я почувствовала это всем телом.

Ассер опустил взгляд на мои губы. Слишком откровенно. Слишком долго.

Мне стало жарко, и от этого захотелось разозлиться ещё сильнее, потому что тело, оказывается, не читало документы о разводе, не видело королевской печати.

Оно помнило только мужчину.

Моего мужчину. Бывшего. Я судорожно втянула воздух.

Ассер заметил и это.

На мгновение его веки прикрылись, а рука на затылке напряглась так, будто ему пришлось физически удерживать себя от следующего движения.

— Что мне нужно сделать? — спросил он неожиданно.

Голос стал совсем другим.

Низким.

Сорванным.

Глава 108

Глава 108

Я нахмурилась, не сразу понимая вопрос. Хотела отстраниться, но ладонь на талии только сильнее прижала меня к нему, и я почувствовала, как тяжело он дышит.

Ассер наклонился ниже.

Теперь слова касались моих губ вместе с его дыханием.

— Скажи мне, что нужно сделать, чтобы ты когда-нибудь смогла меня простить, — попросил он, и последнее слово прозвучало почти болезненно. — Не сейчас. Я не настолько сошёл с ума, чтобы требовать этого сегодня. Но должна же существовать хоть какая-то дорога обратно.

Я смотрела на него и не узнавала.

Не потому, что передо мной был другой человек. Наоборот. Слишком Ассер.

Тот самый мужчина, который не выносил задачи без решения. Если существовало препятствие — его нужно было обойти, сломать, подкопаться, перелететь сверху. Если ответа не было — найти.

Теперь задачей стала я.

— А если дороги нет? — спросила я, чувствуя, как собственный голос становится тише против воли.

Ладонь на моей талии прижала теснее.

Но Ассер