Куколка против Вен(л)ика - Нелли

могла устроить дисциплинарный суд над опоздавшим курьером и написать регламент для чайной ложки. Она заставила его офис выглядеть так, будто там произошёл налёт санитарной авиации. Она принесла розовые гантели, оштрафовала его за три минуты опоздания и вчера едва не отправила на встречу с предками под видом функциональной тренировки.

И всё же.

Когда она вчера мазала ему плечо, её пальцы были осторожными.

Когда Паша задавал миллион вопросов, она отвечала серьёзно, как взрослому.

Когда он пытался скрыть боль, она делала вид, что не замечает, — ровно до тех пор, пока ему действительно не становилось трудно.

А сейчас она смотрела на часы не потому, что была железной. А потому что ей страшно было остановиться.

Эта мысль пришла Вениамину внезапно.

И попала точно.

— Лика, — сказал он мягче.

Она напряглась.

— Что?

— Ничего страшного не случится, если ты двадцать минут ничего не будешь контролировать.

— Это говорит человек, у которого в кабинете раньше жил сушёный корень неизвестного происхождения.

— Он был символом свободы.

— Он был биологической угрозой.

— Возможно. Но сейчас речь не о корне.

— А о чём?

— О тебе.

Лика замолчала.

Если бы он продолжил шутить, она бы отбилась. Если бы он начал спорить, она бы победила. Если бы он сказал какую-нибудь пафосную глупость, она бы разнесла её на составные части.

Но он сказал это просто.

И ей вдруг стало некуда спрятаться, кроме привычного раздражения.

— Со мной всё в порядке.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Тогда почему ты так смотришь?

— Как?

— Как будто… — она запнулась.

— Как будто что?

— Как будто я не справляюсь.

Он покачал головой.

— Нет. Как будто ты всё время справляешься. Даже когда можно не справляться.

Лика отвела взгляд.

Где-то за стенками шахты глухо стукнул металл. Возможно, аварийная служба. Возможно, здание просто решило добавить драматизма.

— Я не люблю бесполезное ожидание, — сказала она тише.

— Я понял.

— Меня от него трясёт.

— Я заметил.

— Поэтому я считаю. Делаю. Планирую. Потому что если стоять и ждать, то…

Она не договорила.

Вениамин не стал дожимать.

И это тоже почему-то было важно.

Он просто сказал:

— Тогда не жди.

Она посмотрела на него.

— В смысле?

— Будь здесь.

— Это звучит как цитата из дешёвого мотивационного календаря.

— Да, я тоже почувствовал. Прости. Мышцы болят, мозг работает в экономрежиме.

Лика неожиданно рассмеялась.

Коротко, звонко, по-настоящему.

И Вениамин, забыв на секунду о собственных страданиях, улыбнулся в ответ.

— Вот, — сказал он. — Уже лучше.

— Не делай вид, что это была терапия.

— А если была?

— Тогда я выставлю тебе счёт за участие.

— Я босс.

— В лифте босс — аварийная кнопка.

— А секундная стрелка?

— Она начальник службы безопасности.

— Понял. А я кто?

Лика посмотрела на него.

Вопрос был шуточный.

Ответ почему-то не находился.

Он стоял рядом, большой и смешной в своей попытке не морщиться от боли, с упрямым подбородком и глазами, в которых сейчас не было привычной насмешки. Только тепло. И чуть-чуть вызова.

— Ты… — начала она.

Телефон в её кармане вдруг пискнул.

Связь на секунду появилась и тут же исчезла.

Лика вздрогнула, достала телефон, увидела одно входящее уведомление от офисного чата:“А где Лика? Совещание через 5 минут.”

Она моментально выпрямилась.

— Всё. Нам нужно срочно выбраться.

— Отличная идея. Почему мы раньше не подумали?

— Не язви. Я должна быть на совещании.

— Я тоже.

— Ты можешь опоздать, для тебя это видовая особенность. А у меня репутация.

— Видовая особенность?

— Да. Вениамин Саров обыкновенный. Среда обитания: хаос, велосипед, просроченные чеки.

— Очень смешно.

— Я не шучу, я классифицирую.

Она снова нажала кнопку диспетчера.

— Диспетчер! Какова ситуация?

Треск.

— Работы ведутся, ожидайте.

— Мы уже ожидаем!

— Осталось около десяти минут.

— Вы десять минут назад говорили двадцать!

— Всё верно.

— То есть прошло десять минут, и осталось десять?

— Да.

— Потрясающе. Время действительно движется линейно, спасибо.

Вениамин прикрыл рот рукой.

Лика бросила на него взгляд.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

— У тебя смеются скулы.

— Они отдельно от меня. После кроссфита автономность повысилась.

Связь снова оборвалась.

Лика посмотрела на часы.

Потом на потолок.

Потом на пол.

Потом снова на часы.

Вениамин понял: сейчас будет второй подход.

— Нет, — сказал он.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо “сейчас я начну приседать из принципа”.

— У меня лицо “люди не справляются со своими обязанностями”.

— И ягодицы, готовые компенсировать чужую некомпетентность.

— Вениамин!

— Что? Это комплимент твоей дисциплине.

— Это сомнительный комплимент.

— Зато искренний.

Она покраснела.

Совсем немного.

Но он заметил.

Конечно, заметил.

И, возможно, именно это стало последней каплей.

Потому что Лика, чтобы скрыть смущение, резко сказала:

— Всё, я делаю ещё двадцать приседаний.

— Не делаешь.

— Делаю.

— Лика.

— Отойди.

— Нет.

— Я не шучу.

— Я тоже.

— Ты физически не в состоянии меня остановить. У тебя после вчерашнего даже брови болят.

— Это правда, — признал он. — Но у меня есть другие методы.

Она прищурилась.

— Какие?

Вениамин шагнул ближе.

Очень близко.

Лика хотела отступить, но за спиной была стенка лифта.

— Вениамин…

— Ты сейчас снова начнёшь считать, — сказал он.

— Имею право.

— Секунды, калории, потери продуктивности.

— Потому что кто-то должен.

— А я не хочу, чтобы ты сейчас считала.

— Тебя не спросили.

— Поэтому придётся действовать без согласования с отделом планирования.

— Даже не думай—

Он поцеловал её.

Не резко. Не грубо. Не как победитель, забирающий трофей.

Сначала почти вопросительно — будто давал ей возможность оттолкнуть, остановить, уничтожить его сарказмом на месте.

Но Лика не оттолкнула.

Она замерла.

Весь её внутренний штаб, отвечающий за порядок, контроль, графики, штрафы и своевременную подачу документов, на секунду отключился с характерным щелчком перегоревшего автомата.

Остались только тёплые губы Вениамина. Его ладонь рядом с её плечом, упирающаяся в стенку лифта. Запах парфюма. Тихий гул где-то за пределами кабины. И сердце, которое совершенно непрофессионально забыло, что оно обязано работать в штатном режиме.

Поцелуй длился несколько секунд.

Или вечность.

Лика не засекла.

Это было самым страшным.