Стать Равной - Ника Летта

того, за чем пришёл. Если сейчас начнёт войну без объекта на руках, вся Галактика увидит не силу, а срыв. Ему нужен видимый порядок.

Воркасс медленно улыбнулся.

— Значит, мы покупаем время.

— Нет, — ответил Мейнер. — Мы покупаем право подготовиться.

Именно тогда вошёл Кел'Тер.

Он был бледен. Не от страха — от ярости, которую вирассы не тратят на слова.

— Штурмовик Коф Шордана найден.

Комната изменилась мгновенно.

— Где? — спросила Фарии.

— За внешней дугой Виртума. Дрейфовал почти без питания. Корпус пробит. Пилот жив.

Мейнер закрыл глаза на долю секунды.

— Состояние?

— Критическое. Кровопотеря. Резонансный откат. Нервная перегрузка. И след чужого импульсного усиления.

Фарии резко подняла голову.

— Чужого?

Кел'Тер посмотрел на неё.

— Император использовал его эмоциональный всплеск как канал.

Молчание стало мёртвым. Даже Воркасс перестал улыбаться. Для вирасса это было не просто тактическим ходом. Это было осквернением самой природы связи. Не потому, что эмоция считалась неприкосновенной. Вирассы не были нежными существами.

Но уязвимость внутри резонанса не должна становиться чужой кнопкой.

Ронан сделал именно это.

— Значит, он уже может дёргать его через связку, — произнёс Воркасс.

— Не полностью, — ответил Кел'Тер. — Но достаточно, чтобы попробовать снова.

Мейнер посмотрел на карту.

— Тогда полукровку нельзя отдавать.

— Император потребует.

— Получит ответ: состояние несовместимо с транспортировкой. Любая попытка перемещения может убить один из узлов. Если Ронан хочет сохранить шанс вернуть землянку живой, он будет ждать.

Фарии холодно усмехнулась.

— Мы прикроемся жизнью объекта, которого у нас нет.

— Мы прикроемся тем, что Ронан не сможет опровергнуть, не признав связь.

Кел'Тер молчал.

Потом сказал:

— Лекари удержат его. Но этого мало.

— Почему? — спросил Мейнер.

— Потому что когда он восстановится, он снова выберет её.

Никто не возразил.

Это было не предположение. Это уже стало фактом характера.

Фарии медленно провела пальцами по краю стола.

— Тогда нужно, чтобы в следующий раз он не смог выбирать свободно.

Кел'Тер повернулся к ней.

— Осторожнее.

— Я говорю не о разрыве связи. Это убьёт его или сделает бесполезным. Но можно поставить ограничитель. Не приказ. Не прямое подчинение. Скорее аварийный отклик на определённую конфигурацию угрозы.

Воркасс прищурился.

— На какую?

— Если землянка снова окажется у ядра Асдаля, рядом с Ронаном или в точке, способной замкнуть контур власти, Шиардан должен её остановить.

Кел'Тер медленно выпрямился.

— Ты предлагаешь использовать природу связи против связанной женщины.

— Я предлагаю признать, что поле боя изменилось.

— Он не причинит ей вред сознательно.

Фарии посмотрела прямо.

— Значит, блок не должен спрашивать сознание.

В комнате стало слишком тихо.

Мейнер первым произнёс:

— Это кощунство.

— Нет, — сказала Фарии. — Кощунство уже совершил Ронан, когда сделал чувство вирасса поводком. Мы лишь не позволим ему снова дёрнуть первым.

Кел'Тер смотрел на неё долго.

— Если мы ничего не сделаем, однажды он станет чужим оружием. — ответила она.

Мейнер опустил ладонь на стол.

— Решение?

Согласие не пришло сразу. Оно поднималось медленно. Тяжело. Дом за домом. Род за родом.

Не из жестокости или страха. Из расчёта и той особой формы преданности своей расе, которая слишком легко превращается в преступление против одного.

ОРИОН-17. ЛАБОРАТОРНЫЙ КОНТУР ПРИУ

Келар не любил, когда его вызывали. Особенно свои.

Чужим хотя бы можно было улыбнуться, соврать, продать половину истины и оставить вторую половину себе. Со своими всё было хуже. Палирские кураторы слишком хорошо знали, как устроен ум приу, когда тот притворяется лояльным Империи.

Именно поэтому, когда закрытый канал Палиры вышел на связь, Келар сначала послал их к сорту. Через семь минут ему показали список имперских запросов по его лаборатории Через десять — перечень архивов, которые Ронан уже потребовал под личный допуск. Через пятнадцать — предварительный приказ о возможной проверке всех когнитивных разработок, связанных с Асдалем, Харном и адаптивными нейросетями.

Келар замолчал. Через двадцать минут он уже сам развернул перед ними схему своего нейроносителя.

— Стандартный контейнер не выдержит, — раздражённо сказал он, водя пальцами по голографии. — Сколько раз вам повторять? Это не архивная ячейка для хранения данных и не студенческий модуль памяти. Самообучающийся контур нельзя просто вырезать и переложить в железку.

На связи молчали трое.

Два представителя палирского научного круга и один член закрытого технологического комитета. Последний явно понимал меньше всех, зато смотрел так, будто уже делил будущую славу.

Келара это бесило сильнее всего.

— Вы говорите о фрагменте Асдаль 4.0? — уточнил старший куратор Палиры.

— Я говорю о невозможности для вас не испортить всё своими руками, — огрызнулся Келар. — Но если упростить до уровня правительственного понимания — да. Фрагмент теоретически удержать можно.

Один из учёных подался вперёд.

— Полноценное ядро?

Келар рассмеялся. Коротко. Зло. Почти весело.

— Полноценное ядро? Вы серьёзно? Да вы даже мой прототип не сможете запустить без трёх аварийных откатов и молитвы всем мёртвым инженерам Палиры. Полноценный Асдаль вас сожрёт раньше, чем вы успеете назвать это “национальным достижением”.

— Тогда что возможно?

Келар резко увеличил схему. В воздухе повис многослойный чип: не просто носитель, а живая архитектура из адаптивных прослоек, буферных цепей и защитных контуров. Не тело. Не разум. Но клетка, способная некоторое время удерживать фрагмент того, что не должно было помещаться ни в одну клетку.

— Временное удержание, — сказал он. — Не перенос. Не копия. Не “новый Асдаль для Палиры”, можете сразу убрать этот идиотский блеск из глаз. Речь о функциональном срезе. Малой части контура, которая сможет существовать вне имперского ядра достаточно долго, чтобы её изучить, стабилизировать и, возможно, вырастить дальше.

Технологический представитель наконец подал голос:

— То есть мы сможем получить независимый ИИ?

Келар медленно повернул к нему голову.

— Вы сможете получить дорогой труп, если ещё раз сформулируете это настолько примитивно.

Пауза стала неприятной. Потом старший куратор произнёс:

— Мастер Артер, Палире нужен противовес Эрраю. После Архонта это уже не вопрос амбиций. Это вопрос выживания расы.

— О, как трогательно. — Келар скривился, его всего потряхивало от возмущения. — Когда мои разработки уходили в имперские военные программы без моего имени, это тоже называлось выживанием расы?

— Сейчас не время для личных обид.

— Это не обиды. Это статистика воровства.

Он провёл рукой по проекции, скрывая несколько ключевых слоёв схемы.

— Мой нейроноситель способен удержать фрагмент самообучающегося контура только при трёх условиях. Первое: автономное питание без имперских стандартов. Второе: оболочка с переменной нейропластичностью. Третье: стабилизатор, который не позволит фрагменту распасться или начать пожирать носитель изнутри.

— Оболочка?

— Дроид. Кибернетическая платформа. Биосинтетика. Дархийская технология, если вы вдруг решили окончательно подружиться с кошмарами. Мне всё равно. Главное — не пытайтесь вставить это в обычный имперский корпус. Асдаль распознает клетку быстрее, чем вы успеете закрыть крышку.

При слове