Стать Равной - Ника Летта

Потому что связанный защитник только что стал оружием.

Асдаль нужно было поставить на цепь.

Потому что система снова знала больше, чем сказала.

Орион-17 нужно было вскрыть до основания.

Потому что все их красивые контуры, страховки и предохранители привели к одному результату.

Её крови.

Ронан поднял взгляд в сторону невидимой станции.

И впервые за полгода отсутствие Эльвиры перестало быть пустотой, которую нужно вернуть в своё поле.

Оно стало раной, которую уже нанесли. А если он войдёт туда прежним способом — силой, правом, приказом, — она увидит в нём не спасение. Ещё одну руку на рукояти.

Эта мысль была недопустимой.

Ронан раздавил её почти сразу.

Но она успела остаться.

— Курс на Орион-17, — произнёс он.

Голос звучал ровно.

Слишком ровно.

— Полный приоритет. Все медицинские и силовые группы — в готовность. Шиардана Коф Шордана взять живым. Асдаль — открыть мне все внутренние слои технического сектора.

Пауза.

— И без фильтров.

Асдаль ответил после доли секунды:

— Принято.

Ронан не отвёл взгляда от пустоты за стеклом. Теперь он шёл не просто за узлом. И именно это было опаснее всего.

ЭЛЬВИРА

ОРБИТАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ ОРИОН-17. ТЕХНИЧЕСКИЙ СЕКТОР

Сначала я не поняла, что меня ударили.

Глупо, наверное. Нож вошёл в живот, а мозг почему-то решил не сразу признавать очевидное. Секунду я просто смотрела на руку Шиардана. На его пальцы, стиснутые вокруг рукояти. На тёмную ткань своей одежды, которая вдруг начала расползаться мокрым пятном.

А потом пришла боль. Горячая. Живая. Такая, от которой внутри всё сжимается не криком даже — животным, немым ужасом.

Я пошатнулась и вцепилась в стену, но пальцы скользнули по холодной панели. Мир качнулся, пошёл рябью. Где-то далеко шумели системы станции, мигали аварийные полосы, что-то пищало, но всё это отступило на второй план.

Передо мной был только он. Шиардан. Его лицо. Его глаза. И в этих глазах сначала была пустота. Стеклянная. Чужая. Неправильная. Как будто кто-то выключил в нём всё живое и оставил только тело, которое исполняет приказ.

Я не дышала. Он снова моргнул. На миг янтарь вернулся. Лицо исказилось так, будто нож воткнули не в меня, а в него самого.

— Нет… — выдохнул он.

Его пальцы разжались. Рукоять осталась во мне.

Я сделала шаг назад. Боль вспыхнула сильнее, ударила в позвоночник, в рёбра, в горло. Я чуть не упала, но удержалась. Не знаю как. Может, из упрямства. Может, потому что если бы упала, он бы подошёл.

А я не хотела, чтобы он подходил. Не сейчас. Не после этого.

— Эльвира…

Он двинулся ко мне.

Я вскинула руку.

— Не трогай.

Голос сорвался. Получилось тихо. Почти жалко. Но он остановился так резко, будто я ударила его в грудь. И хуже всего было то, что я почувствовала.

Не только свою боль. Его ужас. Настоящий. Грубый. Разорванный изнутри.

Он не понимал. Или уже понимал слишком хорошо. Его страх бил через резонанс так сильно, что на секунду почти перекрыл мой собственный. В нём не было оправдания. Не было попытки сказать “я не хотел”. Только голое, мерзкое осознание: его руками меня ударили.

Но какая мне разница? Какая, к чёрту, разница, хотел он или нет, если кровь моя? Я смотрела на него и вдруг поняла, что боюсь не боли. Не смерти даже.

Я боялась, что он сейчас снова “выключится”. Его взгляд опять дрогнул. Стал мутнее. Пустее. И сердце у меня рухнуло куда-то вниз.

Он сделает это снова. Добьёт. Не потому, что хочет. Потому что чья-то чужая воля сильнее его. Потому что в этой проклятой галактике даже существо, которое должно было защищать, можно превратить в оружие.

Я попятилась, прижимая ладонь к животу и тут же упала.

— Нет… — прошептала я.

Он сжал зубы. Вены на шее вздулись. Всё его тело дрожало, словно он пытался удержать себя внутри собственной кожи.

— Беги, — хрипло выдавил он.

Я не успела. Сначала в коридоре вспыхнул белый свет. Потом грянул приказ:

— На пол!

В технический сектор ворвались сразу несколько фигур в тёмной боевой броне. Быстро. Слаженно. Жёстко. Их было слишком много для случайного патруля и слишком мало для полноценного штурма. Они знали, куда идут.

Шиардан развернулся. Не напал. Не успел. Первый удар пришёлся ему в плечо — не физический, импульсный. Его отбросило к стене. Второй боец зашёл сбоку, третий активировал силовой контур. В воздухе вспыхнула сетка фиксации.

Шиардан попытался вырваться.

И вот это было страшно. Даже раненый, даже сломанный изнутри, даже в состоянии, где собственное тело только что его предало, он оставался чудовищно сильным. Двое эрхов едва удержали его. Панели стены треснули, когда он ударился спиной. Один из бойцов выругался, второй усилил разряд.

Шиардан рухнул на одно колено. Его глаза снова стали живыми. И он смотрел не на них. На меня. С таким отчаянием, что мне стало хуже.

— Не… — начал он.

Его добили третьим импульсом. Не насмерть. Просто отключили. Тело Шиардана тяжело рухнуло на пол.

Я почему-то не почувствовала облегчения. Только пустоту. И боль. Очень много боли. Один из эрхов оказался рядом со мной. Я попыталась отступить, но ноги уже не держали. Меня подхватили под спину, и это движение взорвало живот огнём.

Я вскрикнула.

— Осторожнее! — резко бросил кто-то.

— Ранение брюшной области. Кровопотеря активная. Сознание нестабильно.

— В медсектор. Немедленно.

Меня подняли. Мир закачался. Шиардан остался на полу, скрученный силовой сеткой. На его виске темнела кровь. Лицо было бледным, почти мёртвым. И всё же через резонанс я чувствовала его. Глухо. Далеко. Но чувствовала. Он не исчез.

А потом пришло другое. Холод. Серебристый. Глубокий. Изнутри. Так всегда ощущался Ронан. Я резко вдохнула и едва не захлебнулась болью.

Он был близко. Не так, как раньше — где-то далеко, за слоями пространства, власти, дворцов и флотов. Нет. Теперь его присутствие приближалось, как тень огромного корабля, закрывающая свет. Я не видела его. Но тело уже знало. Он идёт.

И почему-то это напугало меня не меньше ножа.

ГЛАВА 30. ПРАВО ГОЛОСА

МЕДИЦИНСКИЙ ОТСЕК ОРИОН-17

Я пришла в себя рывком. Белый свет ударил в глаза. Запах антисептика, металла и чего-то сладковато-химического сразу вывернул память наружу.

Лаборатория Харна. Капсулы. Шлемы. Голоса над головой. Я дёрнулась.

— Удержать!

Чьи-то руки прижали мои плечи. Над лицом склонилась женщина в медицинской маске. Эрханка. Холодная, собранная, с глазами, в которых не было ни жалости, ни раздражения. Только работа.

— Не двигайтесь. Рана