Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

отдавал приказы, объяснял, торопился, но слова рассыпались, не доходя до смысла, потому что артефакт, словно откликнувшись на подтверждение успеха, резко усилил давление. Новая волна боли накрыла меня с головой, лишая последних опор, и реальность окончательно поплыла, превращаясь в хаотичную смесь света, тьмы и рвущихся изнутри ощущений, в которых я уже не был уверен, что сумею удержаться — или хотя бы остаться собой.

Пространство рванулось внезапно, без предупреждения, словно само мироздание больше не выдержало напряжения и решило треснуть по живому, и в тот же миг меня скрутило так, будто кто-то схватил за саму основу существования и резко дернул в разные стороны. Воздух исчез, тело выгнуло дугой, а внутренности словно попытались поменяться местами, потому что через меня, не спрашивая разрешения, прокладывали путь — грубый, насильственный, не предназначенный для живого существа.

Кажется, я закричал, хотя не был уверен, что этот звук вообще вышел наружу, потому что боль уже перестала быть физической и превратилась в нечто иное, куда более страшное: ощущение, что сквозь меня протягивают нить, связывая два мира напрямую, используя меня как инструмент, как живой якорь или мост, который можно безнаказанно жечь, лишь бы он выдержал. Эта нить пульсировала, дрожала, резала изнутри, и с каждым мгновением я все отчетливее чувствовал, как она проходит через разум, через кровь, через дракона, цепляясь за всё, что во мне было настоящим.

Миры накладывались друг на друга, вспыхивая несоразмерными образами, звуками и ощущениями, и я на короткие, рваные доли мгновения видел сразу всё — чужие небеса, знакомые тени, искажённые отражения себя самого, — прежде чем меня снова скручивало в узел, в котором не оставалось ни верха, ни низа. Сознание трещало, сопротивляясь, но нить уже была натянута, и я ясно понял: они не просто нашли короля, они зацепились за его охранника через меня, и цена этого перехода — я сам, целиком и без остатка.

Где-то на грани слуха, за пределами боли и крика, дракон внутри наконец проснулся по-настоящему, и в этом было что-то пугающе обнадёживающее, потому что если он выдержит ещё одно мгновение, если удержит меня в этом разрыве, то, возможно, я всё-таки не сломаюсь — и тогда нить, которую они так самоуверенно протянули сквозь меня, обернётся для них совсем не тем, на что они рассчитывали.

— Держи его! Главное, чтобы он продержался до того момента, как я найду короля и его охранника, поэтому не дай ему умереть, — слова псевдоправителя долетели до меня словно через толщу воды: глухо и искажённо, будто сам воздух между нами стал вязким и плотным, а я уже находился где-то гораздо глубже, чем просто в кресле чужого кабинета.

Моё тело ещё дёргалось, реагируя на очередные всплески боли, но воля уже трещала, надломленная, истончённая до предела, и я впервые по-настоящему понял, насколько близко они подошли к цели — не сломать меня полностью, а удержать в этом пограничном состоянии, где я уже не хозяин себе, но всё ещё жив.

— «Пора», — отдал я команду дракону. Я ждал отклика, ждал привычного ощущения силы, расправляющихся крыльев внутри, глухого рыка, который обычно разгонял боль и возвращал контроль, и на какое-то мгновение мне даже показалось, что вот сейчас… ещё чуть-чуть…

Но в ответ не было ничего.

Пустота ударила сильнее любой боли, потому что там, где должна была быть моя вторая сущность, было молчание, будто его оттеснили, отрезали или загнали куда-то слишком далеко, куда мой зов больше не доставал. Паника попыталась прорваться сквозь оглушение, но сил на неё уже не осталось, и я лишь беспомощно тонул дальше, чувствуя, как нить между мирами продолжает тянуть из меня всё подряд, не разбирая, где тело, а где разум.

Голоса заговорщиков становились всё глуше, расплывались в неразборчивый шум, а я, цепляясь за последние крохи сознания, вдруг ясно понял: если дракон молчит, значит, произошло нечто куда более серьёзное, чем простое подавление магии. И это осознание, холодное и пугающе трезвое, стало последним, что удерживало меня на поверхности, потому что если они сумели отрезать меня от собственной сути, то следующий шаг — уже не поиск короля, а превращение меня в пустую оболочку, которую можно использовать столько, сколько потребуется.

И где-то на самом краю этого понимания, прежде чем тьма сомкнулась ещё плотнее, я успел подумать лишь об одном: если я сейчас исчезну, Аня останется одна — и вот этого я не имел права им позволить.

Глава 54. Похищение

Аня Павлова

Образ добродушной помощницы слетел с Мередит так резко, будто его с неё сорвали одним движением, и на его месте осталась холодная, собранная женщина с совершенно другим взглядом — цепким, расчётливым и лишённым даже тени прежней мягкости. Она направила на меня странный артефакт, пугающе похожий на земной пистолет, и в этот момент я окончательно поняла, что игра закончилась, а дальше начинается уже не притворство, а откровенное принуждение.

— Советую не геройствовать и вести себя максимально послушно, — произнесла горничная ровным, лишённым эмоций голосом, в котором изменилось всё: тембр, интонации, даже дыхание. — Мы сейчас прогуляемся, но всё должно выглядеть так, словно это было твоё собственное желание съездить в город. И не стоит ввязывать сюда Эдгара. Ты ведь не хочешь, чтобы старик пострадал?

Моя собеседница смотрела на меня внимательно, выжидающе, явно давая понять, что это не пустая угроза, а холодный расчёт, и я, ощущая, как внутри всё сжимается, осторожно кивнула, соглашаясь. Выбора у меня действительно не было, и я слишком хорошо понимала, что любая попытка сопротивления сейчас обернётся бедой не только для меня.

— Вот и отлично. Теперь быстро одевайся, мы спешим, — Мередит бросила передо мной изысканный костюм, не убирая артефакт и продолжая держать меня на мушке.

Я переоделась почти машинально, стараясь не делать резких движений и не показывать того, насколько дрожат мои руки, а когда всё было закончено, псевдогорничная спрятала оружие, но сделала это демонстративно, ясно давая понять, что оно никуда не делось и будет пущено в ход при малейшей попытке изменить её планы. Дважды мне намекать не стоило.

Мы вышли из спальни, спустились по лестнице и уже почти добрались до двери, когда в холле раздался обеспокоенный голос дворецкого:

— Леди Аннет, вы уезжаете?

Я заметила, как напряглась девушка рядом со мной, и как её рука едва заметно скользнула ближе к скрытому оружию, поэтому поспешила ответить, стараясь, чтобы голос звучал легко и