Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

Лжеправитель поднялся из-за стола неторопливо, даже лениво, словно весь дальнейший ход событий был для него давно решённым и не требовал спешки, и направился к стене, на первый взгляд ничем не отличавшейся от остальных. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога, плотная и вязкая, и уже в следующую секунду увидела, как он коснулся ладонью вмонтированного в камень артефакта — тёмного, почти незаметного, будто намеренно скрытого от случайных глаз.

В тот же миг по поверхности стены пробежала рябь, словно по воде, в которую бросили камень, и воздух вокруг изменился, стал гуще, насыщеннее, отчего у меня перехватило дыхание. Камень начал растворяться, теряя чёткие очертания, превращаясь в полупрозрачную дымку, за которой проступало иное пространство, и оттуда пахнуло магией — чуждой, холодной и одновременно манящей.

Раньше я бы, наверное, не заметила ничего, кроме странного визуального эффекта, списав всё на очередной артефакт или иллюзию, но с недавних пор я стала иначе чувствовать такие вещи. Волны эманаций прокатывались по коже, заставляя мурашки бежать по рукам, в ушах едва уловимо звенело, а где-то глубоко внутри отзывалось тихое, тревожное понимание: это не просто проход и не просто демонстрация силы, а нечто куда более серьёзное, опасное и, возможно, необратимое.

Дядя шагнул вперёд без малейшего колебания и прошёл сквозь едва различимую преграду так легко, словно её и вовсе не существовало, а в следующее мгновение его фигура уже была по ту сторону разлома, в пространстве, которое выглядело почти таким же, но при этом ощущалось совершенно иначе. Магия там сгущалась плотным фоном, давила на виски, искажала восприятие, и я невольно задержала дыхание, наблюдая, как Александр Павлов уверенно занимает место за своим рабочим столом. Он поправил несуществующую складку на рукаве, сложил руки перед собой и приготовился ждать, спокойный и собранный, как человек, точно знающий, что ожидание будет недолгим.

И действительно, прошло всего несколько минут, тянувшихся мучительно медленно, прежде чем я поняла, что именно он ждал, а вернее — кого. Двери кабинета распахнулись с такой силой, что эхом отдались под сводами, и внутрь буквально вломились Аннет и Кайл, который ещё не успел осознать, что оказался в уже разыгранной партии. Их движение оборвалось на полушаге, когда взгляды столкнулись с хозяином помещения, и воздух между ними мгновенно сгустился от напряжения, словно вот-вот должен был грянуть разряд.

Слова полетели быстро, цепляясь одно за другое: об артефакте для поиска двойника, о необходимости спешить, о том, что времени остаётся всё меньше. Кайл держался до последнего, его голос звучал жёстко и ровно, когда он прямо заявил, что может отказаться и не станет добровольно отдавать то, что от него требуют, даже если последствия окажутся неприятными. На мгновение мне показалось, что он и правда готов пойти до конца, но Александр Павлов лишь усмехнулся, и в этой усмешке не было ни удивления, ни сомнений.

Он взмахнул рукой небрежно, почти лениво, и Мередит тут же оказалась рядом со мной, схватив за локоть и подтолкнув вперёд, к тонкой, едва заметной грани межмирья, от которой веяло холодом и чуждой силой. Это было даже не угрозой в привычном смысле, а безмолвной демонстрацией возможностей, ясным и предельно наглядным обещанием того, что со мной могут сделать в любой момент. Я не сопротивлялась, только подняла глаза на Кайла, и в его взгляде я увидела всё: ярость, страх и отчаянное бессилие.

Этого оказалось достаточно. Мой супруг медленно выдохнул и опустил плечи, признавая поражение, а Александр Павлов удовлетворённо кивнул, будто всё произошло ровно так, как он и рассчитывал с самого начала.

Спустя несколько минут Аннет вернулась, держа в руках странный артефакт, от одного вида которого у меня по спине пробежал холодок: массивный, гладкий, он и правда напоминал шлем космонавта, только вместо стекла в нём мерцали тусклые кристаллы и тонкие металлические пластины, складывающиеся в пугающе сложный узор. Девушка подошла к Кайлу слишком уверенно, словно речь шла не о живом человеке, а о бездушном механизме, и вместе с моим дядей они водрузили артефакт ему на голову, фиксируя его с холодной точностью.

Меня накрыла паника, острая и удушающая, и я уже сделала шаг вперёд, готовая закричать, умолять его отказаться, вырваться, бежать, сделать хоть что-нибудь, лишь бы не позволить им продолжить. Слова застряли в горле, потому что в этот самый момент я отчётливо почувствовала его мыслью, чужой и одновременно до боли знакомой, мягко, но настойчиво коснувшейся моего сознания. Мой благоверный дал мне понять, что всё под контролем, что он знает, что делает, и что справится, если я не поддамся страху и не сорву ему этот шанс.

Я не была уверена, действительно ли это было его послание или всего лишь моя отчаянная попытка ухватиться за надежду, но этого оказалось достаточно, чтобы остановиться. Я медленно отступила назад, чувствуя, как дрожат колени, и всё же нашла в себе силы кивнуть, отвечая на его немой призыв. В этом кивке было всё, что я могла ему дать сейчас: доверие, вера и обещание не мешать, даже если внутри всё кричало о том, что происходящее может закончиться катастрофой.

Глава 56. Я должна его спасти

Я не сводила с него глаз, стоя чуть в стороне, будто любое лишнее движение могло нарушить хрупкое равновесие происходящего, и с каждой секундой это давалось всё труднее. Артефакт на голове Кайла оживал, кристаллы в нём разгорались тусклым, тревожным светом, тонкие пластины медленно сдвигались, подстраиваясь, а воздух вокруг будто становился плотнее, наполняясь едва уловимым гулом, от которого у меня закладывало уши. Я чувствовала магию - не так, как раньше чувствовала страх или злость, а иначе, глубже, словно она проходила сквозь меня, заставляя кожу покалывать и сердце сбиваться с ритма.

Каждый раз, когда мой муж напрягался или едва заметно дёргался, мне приходилось буквально впиваться ногтями в ладони, чтобы не броситься к нему, не сорвать этот проклятый шлем и не встать между ним и моим дядей. Я напоминала себе снова и снова, что Кайл попросил меня верить, что у него есть план, что сейчас любая моя попытка вмешаться только усугубит ситуацию, но от этого внутреннее напряжение не становилось меньше. Напротив, оно росло, скручиваясь в тугой узел где-то под рёбрами, заставляя дышать медленно и неглубоко, лишь бы не выдать себя.

Я ловила каждое движение, каждую тень эмоций на его лице, стараясь понять, больно ли ему,