Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала - Ника Калиновская

В его тоне не было ни угрозы, ни насмешки — лишь сухой расчёт. Именно это и настораживало сильнее всего. Такая «внимательность» рождалась не из сочувствия и уж точно не из желания облегчить мне участь. Нет. Им просто нельзя было, чтобы ритуал прервался. Ни на секунду.

Я медленно подошёл к креслу и сел, чувствуя, как напряжение стягивает плечи. Где-то внутри дракон глухо ворочался, недовольный происходящим, но всё ещё скованный рамками этого мира и навязанными условиями игры.

Александр Павлов внимательно следил за каждым моим движением, словно проверяя, не передумаю ли я в последний момент. Аннет же стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на предвкушение.

Они были уверены, что контролируют ситуацию. А я — что должен выдержать это до конца ради Ани. Даже если за это придётся заплатить куда большую цену, чем просто кровь.

Предавал ли я правителя? Вполне возможно. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. Впрочем, я сильно сомневался, что правитель и Кайл не просчитали подобный исход заранее. Слишком уж многое сходилось, слишком очевидной была эта ловушка. Да и у меня имелся собственный план — сырой, рискованный, но единственно возможный. Для начала я должен был втянуть предателей в игру, заставить их поверить, что я покорился их воле, что действую так, как им удобно. А дальше… дальше всё решат мгновения.

Я удобно разместился в кресле, позволив себе внешне выглядеть спокойным и почти безразличным, но взгляд мой не отрывался от происходящего. Ко мне поднесли странный артефакт — массивный, холодно поблёскивающий, он напоминал шлем, лишённый изящества и созданный явно не для защиты. От него исходило неприятное давление, словно сама вещь была жива и уже тянулась к моему разуму.

Дракону я отдал приказ заранее. Короткий, жёсткий и не допускающий сомнений: если станет опасно — вытащить меня, не считаясь ни с чем. Пусть Павлов и Аннет думают, что мои умения здесь сведены к жалким остаткам и что этот мир надёжно сковал мою истинную сущность. Они ошибались. Я знал это так же отчётливо, как знал собственное дыхание.

А перед тем как артефакт коснулся меня, я ещё раз проверил доступ к силе. Не торопясь и осторожно, словно нащупывая пульс. И в ответ внутри тут же шевельнулось знакомое, древнее и опасное тепло. Дракон откликнулся мгновенно — без слов и колебаний. Моя истинная сущность была рядом: настороженная, собранная, готовая рвануться вперёд, стоит мне лишь позволить.

Я чуть глубже вдохнул и позволил уголкам губ дрогнуть в тени усмешки. Пусть считают, что я уже проиграл. Это будет их самой дорогой ошибкой.

Глава 53. Связь с двойником

Когда артефакт опустили мне на голову, холод металла оказался обманчивым — уже в следующий миг я понял, что это не просто шлем, а живая, голодная конструкция. Внутри что-то щёлкнуло почти ласково, и тонкие, едва различимые иглы пришли в движение. Они не вонзались резко — наоборот, проникали медленно и настойчиво, словно выбирая путь, обходя кость и скользя между мыслей. Я стиснул зубы, когда первая волна боли прошла по черепу, рассыпаясь горячими искрами и отдаваясь где-то глубоко, в самой сути сознания.

Каждая игла будто находила собственную точку, собственную клетку, и я ощущал это как вторжение, как если бы меня разбирали на части изнутри. Кровь пошла почти сразу — тёплая, живая, она отзывалась в висках гулом, и вместе с ней артефакт тянул нечто большее. Не просто физическую силу, не просто плоть — он вытягивал фрагменты меня самого: образы, ощущения, обрывки памяти, эмоциональные всплески. На мгновение перед глазами мелькнули крылья, пламя, небо, и я понял, что дракон рычит где-то в глубине, упираясь и не желая отдавать ни крупицы.

Боль стала фоном, постоянным и вязким, но именно тогда я услышал их голоса — будто сквозь толщу воды, и в то же время пугающе отчётливо.

— Видишь? Реакция стабильная, — проговорил Александр Павлов, и в его тоне прозвучало почти научное удовлетворение. — Артефакт принимает кровь без сопротивления. Значит, связь есть.

— Ещё бы, — отозвалась Аннет, и в её голосе скользнула тень раздражения. — Он добровольно сел в это кресло. Я говорила, чувства сыграют нам на руку. Даже такой, как он, не пойдёт против себя, когда на кону женщина.

— Помнится, это я ставил на любовь, ты выирала чувство долга. Но не суть дело. Главное, чтобы хватило объёма, — задумчиво продолжил Павлов. — Мне не нужен весь он, достаточно канала. Тонкого, но устойчивого. Через него мы найдём короля, где бы тот ни прятался.

Я слышал, как заговорщики переговаривались, словно обсуждали сломанный механизм, а не живое существо, и это злило куда сильнее самой боли. Иглы пульсировали в такт словам, реагировали на них, усиливая давление, и я чувствовал, как артефакт углубляется, закрепляется, словно пускает корни.

— А если дракон очнётся? — Аннет произнесла это тихо и почти настороженно.

— Не очнётся, — уверенно ответил псевдокороль. — Этот мир глушит его. Максимум — остаточные рефлексы. Нам хватит времени.

Я позволил дыханию сбиться, позволил телу дрогнуть, играя роль, которую они от меня ждали, но внутри собирался, удерживая дракона на грани. Он чувствовал, как меня рвут на части, и отвечал яростью, глухой и опасной, готовой вырваться наружу.

Артефакт жадно пил, иглы глубже впивались в плоть и сознание, но вместе с болью росло и понимание: они слишком уверены. Слишком спокойны. А значит, момент, когда всё пойдёт не по их плану, будет особенно болезненным — уже для них.

Следующий рывок оказался несоизмеримо сильнее предыдущих, и если до этого я ещё удерживал происходящее в рамках осознанного терпения, то теперь граница просто рассыпалась. Иглы углубились разом синхронно, будто артефакт наконец решил перестать осторожничать, и боль вспыхнула не точками, а сплошным ослепляющим полотном, накрывшим всё — тело, мысли, саму способность различать, где заканчиваюсь я и начинается он. Сознание качнулось, расползаясь, и я с ужасом понял, что больше не контролирую ни силу, ни дыхание, ни даже собственное тело, которое дёрнулось в кресле, подчиняясь чужой воле.

И именно в этот момент, когда мир начал сужаться до одной-единственной точки страдания, будто из небытия, сквозь треск в голове и звон в ушах, прорвался голос Александра Павлова — удивительно чёткий и почти торжествующий:

— Есть связь. Приготовь артефакт для перехода.

Он говорил что-то ещё,