Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

Что-то теплое разлилось в груди от этих слов, и я кивнула, не зная, что ответить.

Подъем по винтовой лестнице в восточную башню казался бесконечным. Я ужасно устала, весь день провела в напряжении, выкладываясь на полную катушку перед Вальтером. Но останавливаться не хотелось. Мне нужно было увидеть Элиана, поговорить с ним, убедиться, что между нами все... Все хорошо? Все как прежде?

А как было прежде?

Я остановилась перед массивной дверью его покоев, и на секунду засомневалась. Но потом толкнула дверь.

Комната была залита мягким светом заходящего солнца. Элиан стоял у одного из окон, спиной ко мне, абсолютно неподвижный.

— Элиан, — позвала я тихо, и он вздрогнул, словно не слышал, как я вошла.

Он обернулся, и я увидела его лицо. Боже, как же он был красив в этом золотом свете!

— Вика, — он тихо произнес мое имя. — Ты вернулась.

— Конечно вернулась, — я сделала шаг внутрь комнаты, закрывая за собой дверь. — Ты же смотрел трансляцию? Видел, чем все закончилось?

— Видел, — он кивнул, не сводя с меня взгляда.

— Тогда ты знаешь, что...

— Что ты защитила меня. Мою долину. Моих людей. Зачем?

Вопрос повис в воздухе между нами, тяжелый и значимый. И я поняла, что пришло время честности. Настоящей честности, без моих обычных защитных механизмов в виде сарказма и цинизма.

— Потому что... — я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — Потому что я не могла позволить ему причинить тебе вред. Не могла стоять в стороне и смотреть, как он разрушает то, что ты создал.

— Вика...

— Нет, дай мне договорить, — я подняла руку, останавливая его. — Месяц назад я бы не задумалась. Взяла бы то, что мне предложили, и пошла дальше. Мне было бы все равно. Но сейчас... Ты мне не безразличен, дракоша, хоть это и чертовски неудобно признавать.

Его губы дрогнули в подобии улыбки при моем привычном обращении, том самом, которое поначалу его так раздражало, а теперь звучало почти как нежность.

— Неудобно? — переспросил он, и в его голосе прозвучала насмешка, но теплая, мягкая.

— Очень, — призналась я. — Я не из тех, кто... я не умею этого делать. Заботиться о ком-то, кроме себя. Думать о чужих чувствах. Это все новое для меня, и честно говоря, пугающее.

Элиан медленно поднял руку и коснулся моей щеки, его пальцы были прохладными и невероятно нежными. Я непроизвольно прислонилась к его ладони, закрывая глаза на мгновение.

— Знаешь, что я понял, когда смотрел, как ты разоблачаешь Вальтера? — спросил он тихо. — Что ты самая смелая женщина, которую я когда-либо встречал. Не потому, что ты не боишься. А потому, что боишься, но все равно идешь вперед.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. В его серых глазах плясали золотые искорки.

— Элиан, — прошептала я. — Я...

Но он не дал мне договорить. Его губы мягко накрыли мои, и этот поцелуй был медленным, глубоким, наполненным чем-то большим, чем просто желание.

Я ответила, обвивая руками его шею, придвигаясь ближе, его руки скользнули на мою талию, крепко обнимая, словно он боялся отпустить меня.

Мы стояли так, целуясь в золотом свете заходящего солнца, и весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Не было ни Вальтера, ни Магистрата, ни Зеркальной паутины с ее тысячами зрителей. Были только мы двое: дракон-перфекционист с израненной душой и циничная блогерша, которая неожиданно для себя научилась чувствовать что-то настоящее.

Глава 59

Когда мы наконец оторвались друг от друга, задыхаясь от переполнявших нас эмоций, Элиан прижал свой лоб к моему, не желая отстраняться полностью.

— Оставайся, — прошептал он. — Останься со мной насовсем.

— Элиан...

— Я знаю, что я сложный, — продолжил он, словно боясь, что если остановится, то не сможет договорить. — Знаю, что мое состояние делает жизнь рядом со мной непростой. Что я могу быть невыносимым со своими ритуалами и требованиями порядка. Но я хочу попробовать. Хочу измениться. Для тебя. С тобой.

Его слова проникли куда-то глубоко внутрь. Старая Вика высмеяла бы такие признания, назвала бы их слабостью. Но новая Вика, которой я становилась, просто обняла его крепче.

— Ты не должен меняться ради меня, — сказала я серьезно. — Ты такой, какой есть. Со всеми своими странностями и причудами. И мне это нравится. Ты нравишься мне таким.

— Даже когда я схожу с ума из-за неправильно стоящей вазы?

— Особенно тогда, — усмехнулась я. — Хотя я, наверное, так и буду иногда специально их переставлять. Просто для профилактики.

Он рассмеялся.

— Я бы не ожидал ничего другого от тебя, — сказал он, целуя мой лоб, потом нос, потом снова губы, коротко и нежно. — Но серьезно, Вика. Я хочу, чтобы ты знала: ты стала для меня важна. И это пугает меня не меньше, чем тебя, потому что после Алисы я думал, что никогда больше не смогу подпустить кого-то так близко.

При упоминании его погибшей невесты я инстинктивно сжала его сильнее. Я знала эту историю, знала о его боли, о том шраме, который он носил в душе все эти полтора века.

— Я не Алиса, — сказала я тихо. — И я не пытаюсь ею быть или заменить ее. Я — это просто я.

— Я знаю, — он кивнул. — И именно поэтому я... — он замялся. — Именно поэтому я хочу попросить тебя кое о чем.

— Элиан? — я нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. — Ты меня пугаешь. Если сейчас скажешь, что нашел способ отправить меня обратно в мой мир, я, пожалуй, очень расстроюсь.

— Нет, — он покачал головой, и на его губах появилась легкая улыбка. — Совсем наоборот. Я хочу попросить тебя остаться. Навсегда. Не как гостья, не как... не знаю, как еще можно это назвать. А как... как моя жена.

Мир словно замер. Я стояла, уставившись на него, и мой мозг отчаянно пытался обработать только что услышанное. Жена? Он только что... он действительно...

— Ты сейчас... — я сглотнула, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Ты делаешь мне предложение? Серьезно? Прямо сейчас?

— Да, — ответил он просто. — Я понял, что не хочу терять тебя. Никогда. И что если есть хоть малейший шанс, что ты ответишь согласием, я должен его использовать.

— Элиан, я... — я запнулась, не зная, что сказать. Как объяснить ему, что я никогда не думала о замужестве? Что в моем прошлом мире я считала брак устаревшим институтом, ненужной формальностью? Что я вообще не верила в любовь