Свобода без корсета - Людмила Вовченко

кололи друг друга с такой точностью, потому что знали: никто не уйдёт. Никто не бросит стол. Никто не превратит фразу в семейную войну. У этих людей была роскошь доверия. И вдруг ей стало немного больно. Не сильно. Тихо. Потому что она не знала, было ли у неё когда-нибудь что-то подобное в прежней жизни. Да, были подруги. Работа. Клэр с её язвительными комментариями и ночными разговорами. Но семьи за круглым столом, где можно спорить, смеяться, быть резкой и не бояться, что тебя перестанут любить, — кажется, не было. А теперь она сидела здесь. В чужом веке. В чужом доме. И этот дом почему-то переставал быть совсем чужим. Первое блюдо принесли почти сразу: лёгкий суп с зеленью, тонкими ломтиками овощей и ароматом белого вина. От него поднимался пар, пахнущий весной, куриным бульоном и свежим укропом. Хрустящий хлеб был ещё тёплым. Масло на маленькой фарфоровой тарелке мягко блестело. Маргарита попробовала ложку и едва заметно закрыла глаза. — Это опасно вкусно. Арман довольно кивнул. — Наш повар будет счастлив. — Ваш повар — угроза моей профессиональной строгости. — В каком смысле? — спросила Адель. — В том, что сытая женщина становится добрее, а мне сегодня, кажется, предстоят неприятные вопросы. Изабель подняла ложку. — Неприятные — после супа. Я не варвар. — Какое облегчение. — Не расслабляйтесь. — Даже не думала. Адель тихо рассмеялась. Арман посмотрел на неё с мягким удивлением, словно каждый её смех всё ещё был подарком. — Адель, ты сегодня выглядишь довольной. Девушка смутилась. — Просто… примерка была хорошей. — Уже? — спросил Арман. — А я думал, первые примерки всегда заканчиваются булавками, страданиями и желанием сжечь ткань. — Это вторые, — сказала Маргарита. Александр усмехнулся. Изабель сухо заметила: — Вторая примерка будет через два дня. Прошу не сжигать ткань. Она дорогая. — Тогда сожжём предрассудки. Они дешевле. Арман расхохотался. — Изабель, она мне всё больше нравится. — Это заметно. — Тебя раздражает? — Разумеется. — Почему? — Потому что ты всегда радуешься людям, которые могут доставить мне хлопоты. Маргарита подняла бокал. — В таком случае обещаю соответствовать ожиданиям. Изабель посмотрела на неё долгим взглядом. — Я даже не сомневаюсь. Но в голосе не было прежнего льда. И это услышали все. Даже Адель подняла глаза. Разговор за столом сначала держался вокруг тканей. Арман рассказывал о новых партиях, о поставщиках из Лиона, о красителях, которые давали нестабильный оттенок при газовом освещении. Александр добавлял короткие технические пояснения — не для того, чтобы показать знания, а чтобы Маргарита могла точнее представить свойства ткани. Она спрашивала много. О плотности. О поведении при влажности. О том, как ткань переносит многократное сгибание. О том, можно ли получить тонкую шерсть с шёлком в более мягкой обработке для женских костюмов. Арман слушал всё внимательнее. Изабель — всё молчаливее. Александр смотрел на Маргариту так, будто каждый её вопрос подтверждал то, что он уже решил о ней, но ещё не произнёс вслух. Когда подали рыбу в сливочном соусе с лимоном, Арман наконец отложил приборы. — Мадемуазель Лакруа, вы понимаете, что думаете не как обычная портниха? — Смотря что считать обычным. — Вы думаете как человек, который строит направление. — Потому что одного платья мало. — Вот. Он указал на неё вилкой. Изабель мгновенно сказала: — Арман, вилкой не указывают. — Я промышленник, дорогая. Мы люди простые. — Ты владеешь тремя фабриками. — Поэтому у меня трижды больше права быть простым. Маргарита рассмеялась. Арман продолжил: — Если вы хотите изменить бельё, вам нужна не только выкройка. Вам нужна ткань, которую можно повторить. Не один образец для богатой дамы, а партия. Пусть маленькая. Но стабильная. — Знаю. — И мастерские, которые смогут шить. — Сначала моё ателье. Потом ещё две-три проверенные портнихи, если найдём. — Если? — спросил Александр. — Женщины, которые умеют шить хорошо, есть. Женщины, которые готовы работать с новым и не испугаться сплетен, встречаются реже. Изабель промокнула губы салфеткой. — Сплетен будет много. — Прекрасно. Адель удивлённо посмотрела на неё. — Почему прекрасно? — Потому что сплетня — это бесплатная реклама, если не дать ей стать приговором. Изабель чуть прищурилась. — Кто вас этому научил? Маргарита едва не ответила: «Двадцать первый век». Вовремя остановилась. — Клиентки. Они приходят за платьем, потому что видели его на другой женщине, но делают вид, что просто проходили мимо. Арман довольно кивнул. — Практический опыт. — Самый честный. — И самый дорогой, — добавил Александр. Маргарита посмотрела на него. — Почему? — Потому что за него платят ошибками. Их взгляды встретились. На секунду разговор о тканях стал разговором о них. О её прошлых ошибках. О его. О доверии. О том, что никто из них уже не был юным, чтобы верить, будто чувства приходят без цены. Изабель, конечно, заметила. — Александр, — сказала она. Он даже не повернул головы. — Да? — Рыба остынет. — Спасибо. — Я не для заботы сказала. — Знаю. — Просто проверяю, способен ли ты ещё воспринимать реальность. Маргарита тихо кашлянула. Арман улыбнулся в бокал. Адель смотрела на тарелку, но плечи её дрожали от сдерживаемого смеха. После рыбы разговор стал острее. Изабель положила локти на стол — едва заметно нарушив собственную безупречность — и спросила: — Селина сегодня прислала записку. Александр мгновенно стал холоднее. Не внешне. Внутренне. Маргарита почувствовала это даже через стол. — Мне? — спросил он. — Мне. — Что хотела? — Уверить, что вчера была рада видеть тебя счастливым. — Как великодушно, — сказал Арман. — И намекнуть, что счастье иногда делает мужчин невнимательными к последствиям. Маргарита отложила вилку. Вот теперь стало интересно. — Последствиям? Изабель посмотрела на неё. — Именно. — Она беременна? — спросила Маргарита. Тишина. Очень резкая. Адель застыла. Арман медленно опустил бокал. Александр посмотрел на Маргариту с таким выражением, будто она одним ударом ножниц разрезала занавес, за которым все ещё собирались вежливо ходить кругами. Изабель первая пришла в себя. — Вы всегда так быстро переходите к сути? — Только когда запах манипуляции перебивает сливочный соус. Арман медленно улыбнулся. — Изабель, я окончательно за неё. — Никто не голосует, Арман. — Жаль. Александр смотрел только на Маргариту. — Почему вы так решили? — Жест вчера. У камина. Она коснулась живота ровно тогда, когда хотела, чтобы вы