Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

а под поверхностью двигалось что-то похожее на пламя. Над источником висели каменные корни — уходили вверх, в город, во дворец, во все родовые дома, как жилы огромного тела.

Каждый корень светился своим цветом.

Серебро Арагвели.

Тёмно-синий Орбелиани.

Красное пламя Месхи.

Золото Мтиулури.

И множество других.

Все драконьи роды.

Все были связаны здесь.

И у самого края источника стояла Кетеван.

Босая, в окровавленном родовом платье, с распущенными волосами и младенцем на руках. Она выглядела почти призраком. Только золотые глаза горели слишком живо.

Рядом с ней стояли двое магов Мтиулури. Один держал чашу с чёрной водой, второй — нож.

— Не подходите, — сказала Кетеван.

Голос её был хриплым.

Но твёрдым.

Леван сделал шаг.

— Кетеван.

Она засмеялась.

— Теперь ты говоришь моё имя так, будто я болезнь.

— Отдай ребёнка.

— Моего ребёнка?

Она прижала младенца к груди.

Тот не плакал.

Вообще.

Это было страшнее любого крика.

— Ты ведь отказался от него, Леван. Перед всем Советом. Перед источником. Передо мной.

Леван остановился.

— Я отказался от лжи.

— Нет. Ты отказался от меня.

На мгновение в её голосе прорвалось что-то настоящее. Не яд. Не игра. Боль.

И от этого вся сцена стала ещё страшнее.

— Тебя использовали, — сказал Леван.

Кетеван оскалилась.

— А Тамару не использовали? А тебя? А этих детей? В этом мире все используют всех, князь. Просто одни плачут и умирают, а другие учатся брать власть первыми.

Я шагнула вперёд.

— Это не власть, Кетеван.

Она резко повернулась ко мне.

— Не учи меня.

— Ты держишь на руках не власть. Ребёнка.

— Он не ребёнок! — закричала она.

Пещера отозвалась эхом.

Младенец не вздрогнул.

Кетеван сама испугалась своего крика. Посмотрела на маленькое лицо, на прозрачные веки, на пустые серебряные глаза. Её губы дрогнули.

— Он должен был быть ребёнком, — прошептала она. — Моим. Настоящим. Они обещали.

Тариэл тихо сказал:

— Кто?

Кетеван не посмотрела на него.

— Гиорги сказал, что если я выдержу, источник признает его. Что он станет первым наследником новой крови. Что Мтиулури больше не будут стоять в тени Арагвели. Что я не буду… — она сглотнула. — Не буду той, кого можно заменить.

Я услышала в этих словах себя.

Старую Арину.

Прежнюю Тамару.

Всех женщин, которым однажды внушили: либо стань нужной любой ценой, либо исчезнешь.

И всё же Кетеван выбрала путь через чужую кровь.

Через детей.

Через смерть.

— Тебя обманули, — сказала я.

— Нет.

— Посмотри на него.

— Молчи.

— Он не плачет, потому что в нём не хватает души.

— Замолчи!

Лука за моей спиной вскрикнул и схватился за грудь.

Младенец в руках Кетеван открыл глаза.

Серебряные.

Пустые.

Но теперь в глубине этой пустоты что-то шевельнулось.

Я услышала шёпот.

«Ма…»

Лука застонал.

— Там… больно.

Я обернулась.

Мариам держала его за плечи, Темур раскрыл вокруг них синий огненный круг. Но лицо Луки было искажено болью.

— В нём часть Луки, — сказал Тариэл.

— Не только, — прошептала Мариам.

Я почувствовала это сама.

Метка гнезда раскрылась.

И во мне зазвучали голоса.

Не один.

Много.

Маленькие, слабые, разорванные.

Части детей.

Осколки магии.

И среди них — что-то тёплое, родное телу Тамары. То, что откликалось не на моё имя, а на её кровь.

Я посмотрела на младенца.

— Кетеван, дай мне его.

Она отступила к источнику.

— Чтобы уничтожить?

Я не смогла ответить сразу.

И это было хуже.

Потому что часть меня понимала: если сосуд оставить, его используют. Если уничтожить, возможно, прекратится ритуал. Спасутся многие.

Но в этом маленьком теле было что-то живое.

Не полноценная душа.

Не цельный ребёнок.

Но остатки.

Осколки.

И кто я такая, чтобы решить, что осколок не стоит спасения?

Тариэл подошёл ко мне ближе.

— Тамара.

— Не говори.

— Ты думаешь о том, чтобы спасти его.

— Да.

— Источник может не позволить.

— Значит, попрошу невежливо.

Он слабо усмехнулся, но глаза были тревожными.

Леван смотрел на младенца, и на лице его было такое страдание, что я поняла: он тоже слышит. Может быть, не голоса, но кровь. Свою. Тамары. Луки.

— Если в нём часть моего ребёнка… — начал он.

Я повернулась к нему.

— Не решай за меня.

Он замолчал.

Сразу.

И это стало важнее, чем вся его прежняя власть.

— Я не решаю, — сказал он тихо. — Я прошу позволить мне стоять рядом, когда решишь ты.

Кетеван засмеялась.

— Как благородно. Поздно ставшие благородными мужчины всегда так красивы.

Леван вздрогнул.

Она попала.

Но не победила.

Тариэл поднял меч.

— Хватит разговоров. Отдай младенца и отойди от источника.

— А если нет?

Один из магов Мтиулури поднял нож.

Темуров огонь вспыхнул выше.

— Только попробуй!

Маг ударил ножом по чаше с чёрной водой.

Источник взревел.

Каменные корни над нами засветились так ярко, что пещера стала белой. Кетеван шагнула к самому краю и подняла младенца над водой.

— Признай его! — крикнула она источнику. — Признай кровь нового гнезда! Признай Мтиулури!

Вода поднялась.

Не волной.

Руками.

Чёрно-золотые потоки потянулись к младенцу, к его пустым серебряным глазам, к осколкам душ внутри него.

Лука закричал.

Я бросилась вперёд.

Маги попытались преградить путь. Тариэл ударил первого, Леван — второго. Пламя и сталь вспыхнули по обе стороны от меня, но я почти не видела.

Только младенца.

Кетеван.

Воду.

И руку источника, уже касающуюся маленькой груди.

— Нет!

Метка вспыхнула.

Шавцихе ответила издалека.

Утонувший монастырь — тоже.

Детские браслеты, которые Мариам несла в ларце, раскрылись и поднялись в воздух. Имена вспыхнули вокруг нас звёздами.

Саломе.

Мате.

Нана.

Сотни имён.

Источник замер.

Я встала между ним и Кетеван.

— Ты не возьмёшь их снова.

Голос был мой.

И не мой.

За моей спиной поднялся призрак Тамары.

Не бледная тень теперь.

Светлая.

Яростная.

— Не возьмёшь, — повторила она.

Кетеван попятилась.

— Ты умерла.

Тамара посмотрела на неё.

— Не настолько, чтобы молчать.

Источник ударил в нас силой.

Я закричала.

Не от боли — от количества голосов. Все дети, все источники, все украденные осколки рванулись ко мне, как птицы в открытое окно. Я едва удержалась на ногах. Тариэл оказался рядом, но не коснулся — боялся сбить.

Леван встал с другой стороны.

Темур держал огонь.

Мариам держала мёртвых.

Лука — держал нить